Синди Пон – Жертва (ЛП) (страница 21)

Вскоре после лишения Стоуна статуса, она заметил, что его речь стала хаотичнее, отличалась от его формального стиля общения, и появился акцент прошлой жизни. Эффект смущал. Она не знала, заметил ли сам Стоун.

— Скайбрайт, — он разжал пальцы, колено покачивалось от нервов. — Я хочу попросить о еще одном одолжении. Знаю, ты ничего не должна мне, но это личное.

Ее глаза расширились на миг, она взяла себя в руки. Что она могла для него сделать? Когда ситуация успела перевернуться на голову?

— О чем попросить?

— Можешь посмотреть на меня? — он глубоко вдохнул и замер, сидя прямо на стуле. — По-настоящему посмотреть. Даром, что есть у тебя.

Она вдруг поняла и покачала головой.

— Это навязчиво. И стран, — Скайбрайт не хотела вспоминать о душах, отяжеленных грехами, лицах мужчин в злых червях. Она не хотела вспоминать тот переулок, где она чуть не убила мужчину. — А если я увижу то, чего ты не хочешь знать? Что-то ужасное?

— Я готов к такому риску. Прошу, Скайбрайт. Ты видишь правду. Я хочу вспомнить, кто я, кем был, пока у меня не забрали смертную жизнь боги. Думаю, ты можешь помочь мне.

— Зачем? И после всего, что ты сделал?

Он сцепил крепко руки. Его темно-карие глаза смотрели на ее лицо с мольбой, его голова опустилась, и он посмотрел на пол.

— Хорошо. Посмотри на меня, — она не призналась бы, но ей было любопытно. Кем был Стоун, когда был юношей?

Его лицо просияло надеждой, и он заглянул ей в глаза. Он смотрел пристально, как и раньше. Скайбрайт успокоила себя, готовясь к тому, что увидит. Она пыталась не обращать внимания на его красоту — высокие скулы и твердую челюсть, хотя теперь его лицо стало мягче.

Его полные губы.

Она не верила, что из всех уловок Стоуна богиня оставила ему привлекательность. Скайбрайт стиснула зубы и прищурилась. Темные брови Стоуна сдвинулись, старое выражение равнодушия заменилось человеческой неуверенностью.

А потом его черты засияли.

Все ярче и ярче.

Скайбрайт вскрикнула.

Она хотела закрыть глаза, но удерживала взгляд.

Прекрасный закат, полный золота и оранжевого. Солнце висело над рисовыми полями, вода отражала эти цвета. От такого вида его грудь наполнялась счастьем от жизни , с плеч и поясницы поднималась боль от тяжелой работы .

Пока он не просыпался утром и не чувствовал, как ноют мышцы.

Он был в лохмотьях, лежал на матрасе на земле. Нежная рука ласкала его щеку, и он неохотно открыл глаза. Круглые черные глаза смотрели на него, сияя.

— Да Гэ, — прошептала она. — Это твой выходной. Поиграем!

Она назвала его старшим братом и улыбнулась так широко с восторгом, что ее глаза исчезли за круглыми щеками. Ей было четыре, самая младшая сестра из пяти детей. И она не стыдилась показывать семье и всем, что он ей нравился. Он протянул руку и дернул один из ее плетеных хвостиков, и она радостно взвизгнула и уткнулась головой в его голую грудь. Он рассмеялся, поймал ее и сказал:

— Мэй Эр, тебе лучше дать мне поспать.

— Я дала, — заявила она. — Петух уже пропел. Я досчитала до ста, как ты меня учил!

Он знал, как Мэй Эр «считала» до ста. Едва наступил рассвет. Но как он мог злиться на нее? Она была его любимицей.

— Пойдем сегодня рыбачить? — спросил он, надевая тунику. — Или поймаем жаб и будем за ними гоняться? — несмотря на разницу в тринадцать лет, они веселились вместе.

Его семья лежала на матрасах, темные силуэты в комнате. Лао Сан ворчал во сне, а Сяо Ди пинался, словно бегал во сне. Даже его мама еще не проснулась.

Благовония на алтаре для предков догорели, но слабый запах сандала остался в воздухе.

Он схватил ее ручку и прижал палец к своим губам.

— Готова? — прошептал он.

Она закивала так быстро, что у него закружилась голова.

— Не забудь корзину!

Глаза Скайбрайт затрепетали, видение рассеялось. Она словно была там сама, чувствовала холод утра, запах благовоний, чувствовала ручки Мэй Эр на ладони Стоуна.

Она заерзала на стуле, Стоун вытянул руку и нежно схватил ее за плечо.

— Сработало? — он сглотнул. — Что ты увидела?

— Ферму твоей семьи, Стоун. Твой дом. Скромный. Там еще четыре ребенка, самая младшая — девочка. Она в восторге от тебя, и ты любил ее.

— Сестра, — он моргнул.

— Она называла тебя Да Гэ.

Его глаза расширились.

— А я звал ее Мэй Эр.

Скайбрайт кивнула.

— Хотелось бы вспомнить свое имя. Все воспоминания словно за стеной, — его пальцы сжались на ее плече. Он, наверное, не понимал, что все еще держал ее.

— Я видела иероглиф на алтаре предков, написанный на красной бумаге, — сказала она, вспомнив, и щелкнула пальцами. — Дай мне кисть и чернила, и я нарисую его.

Не проверяя, смотрит ли на них кто-то, он магией призвал кисть для каллиграфии чернилами на кончике, что капали на рисовую бумагу, явившуюся на столе. Он дрожащей рукой отдал ей кисть. Надежда. Волнение. Она чувствовала их вкус. Он держал уголок бумаги, задерживая дыхание.

Скайбрайт не помнила, чтобы держала кисть в руке. У нее не было причины учиться, хотя Чжэнь Ни проходила уроки упрощенного языка для женщин. К счастью, это слово нарисовать было просто, прямые линии и квадратики напоминали окна в здании.

— Как-то так, — прошептала она.

— Гао! — воскликнул Стоун. Он зажмурился, словно видел что-то за веками, и сказал. — Гао Йон Мин. Это мое имя.

— Фамилия означает высокий. А имена — смелый и яркий? Родители возлагали на тебя надежды.

Он открыл глаза, они сияли от сдерживаемых слез. Он сморгнул их.

— Да. Я был старшим сыном. Они надеялись, что я буду больше, чем фермером. Что я получу образование… — он улыбнулся. — Они не знали, как высоко я забрался.

Он схватил ее руку, испугав. Они много раз держались за руки, когда он вел ее через портал, как послушную овечку. Но в этот раз чувства были другими. Стоун погладил ее ладонь грубыми пальцами, посылая тепло, разжигая ее чувства, пока ее уши не запылали.

— У нас одинаковый иероглиф в именах, — прошептал он.

Мин.

Яркий.

Она не знала, кто дал ей ее имя. Точно не ее мама. Скорее всего, леди Юань, когда приняла младенца как подарок и слугу для еще не родившегося ребенка. Или няня Бай, веря, что Скайбрайт упала с неба в ясный день. Скайбрайт не знала. Она могла и не узнать.

— Спасибо, Скайбрайт. За это, — он склонился ближе. — Я знал, что ты добра.

Что-то сильное возникло между ними. Он коснулся ее запястья грубыми пальцами, и все ее чувства сосредоточились там. Но потом она учуяла что-то незнакомое, чего не было у Стоуна: желание. Этот запах закружил ее голову на миг, и ее тело реагировало, краснея. Он смотрел на нее теплыми карими глазами, мешкая.

Неуверенно.

Она обвила другой рукой его шею и притянула к губам. Она потрясенно вдохнула, но потом потерялась в прикосновении его рта к ее губам. О, это так отличалось от их прошлых поцелуев, где его магия уносила ее далеко от физического удовольствия. В этот раз она чувствовала все, он целовал ее глубоко, и поцелуй был сладким, как десерт, что он съел. Он дышала им, касалась ладонью щеки, колючей от щетины, желание пронзало ее жаром. Ее змеиная сущность шипела внутри, желая свободы, но она сдерживала ее. Не время обращаться.

Она хотела Стоуна с самого начала, но боролась с желанием. Это было просто, когда он был бессмертным, далеким от нее. Но этот юноша оставлял жаркие следы на ее шее, касался мочки ее уха, рукой скользил от талии к бедру, прижимая ее ближе, и ее стул от этого наклонился. Ему было сложно противостоять. Стоун издал тихий звук, отыскал ее рот, и она думала лишь о том, что утащит его за рукав в лес за ними, сорвет пыльную одежду. Ощутит его кожу своей, он будет ближе, чем она могла бы подумать.

Как у нее было с Кай Сеном.

Кай Сен.

Она виновато и растерянно отодвинулась от Стоуна. Его щеки были краснее, чем после двух чашек вина, и он был словно в тумане.

— Хватит меня соблазнять, — сказала она страстно.