Синди Пон – Желание (ЛП) (страница 28)

— Идем. Будет весело, — я пересек квартиру, отцепил костюм и надел его, проверяя места, где я прятал ножи. Легкий синтетический материал облепил тело, гладкий под моими ладонями, я застегнул его и схватил шлем. — Он на девятнадцатом этаже. Мы улетим, они и не узнают, — я подмигнул ей. — Пусть ждут.

— Отец убьет меня, — сказала она.

— Не говори ему, — я открыл дверь и склонил голову в сторону лифтов.

— Что подумают телохранители? — добавила она.

— Пусть думаю, что хотят, — ответил я. — Мы лазали по стенам часами, — уголок моего рта приподнялся. — Или что-нибудь еще.

Она широко улыбнулась, а потом рассмеялась и схватила свой шлем. Она прошла мимо меня, я уловил ее запах, запах свежей клубники, и вспомнил, как она сняла шлем впервые во время похищения.

— Да, — сказала она. — Пусть ждут.

Я закрыл за собой дверь, услышал щелчок автозамка, а потом попал на девятнадцатый этаж, отсканировав ладонь у лифта. Мы вошли вместе, и в замкнутом пространстве я ощущал ее аромат, мы не соприкасались, но она была достаточно близко, чтобы я представлял ее тепло. Я отошел на шаг, притворяясь, что смотрю на застежку своего костюма. Лифт был одним из самых быстрых в мире, он вскоре звякнул, и мы прошли в частный гараж.

Он был большим, бетонным, полным самых дорогих воздушных лимузинов, спортивных машин и роскошных автомобилей. У редких здесь были воздушные мотоциклы, я привел Дайю к своему. Их чаще называли воздушными мопедами, но Виктор купил мне именно мотоцикл: черный с серебром и красным Ямаха Блейд.

Дайю присвистнула и провела ладонью по черной коже с красным узором.

— Прекрасно.

— Впервые на мотоцикле? — спросил я.

Она кивнула, все еще разглядывая соблазнительные изгибы мотоцикла.

— Я подозреваю, в твоем костюме есть усиление безопасности?

Она взглянула на меня.

— И не только.

— Кстати, сколько у тебя костюмов?

— Я не считала, — она пожала плечами. — С десяток? Отец часто проверяет на мне новую продукцию корпорации, а потом уже производит ее на рынок.

— Как усиление Супермена? — спросил я ехидно. Мы с Аруном уточняли у Виктора детали, и он рассказал, что это усиление давало рентгеновское зрение, позволяло видеть обнаженными тех, кого выбирал хозяин костюма.

Щеки Дайю покраснели. Она медленно окинула меня взглядом, хитро улыбаясь. Я боролся с желанием скрестить руки, но вместо этого напряг тело. Если она могла видеть меня обнаженным, пусть себе смотрит. Я скрывал многое, но тело тревожило меня меньше всего.

Она посмотрела мне в глаза и рассмеялась.

— Нет. Я никогда не проверяла Супермена. Я не думала ни об этом усилении, ни о людях, покупающих его.

Я прищурился, подозревая, что она шутит, но расслабил тело и обошел мотоцикл, проверил шины, диски и двигательную установку, как меня научил Вик. Дайю прислонилась к кожаному сидению с ухмылкой.

— Выглядит неплохо, — сказал я скорее себе, чем ей, и поднял шлем. — Мы свяжемся в шлеме?

Она кивнула, мы надели шлемы на головы. Я забрался на мотоцикл первым и включил его, проверил фары и приборы, ощутил, как оживает и гудит подо мной двигательная установка. Регулируемый воздух наполнял мой шлем, я сделал пару глотков чистого воздуха.

— Забирайся, — сказал я в шлеме.

Я ощутил, как дрогнул мотоцикл, когда Дайю устроилась за мной.

— Там можно поставить ноги. Только крепко держись за меня.

Ее бедра прижались ко мне, она обвила мой пояс руками.

— Готова, — сказала она, звуча немного запыхавшейся.

Я завел двигатель, и мы поехали по широкой бетонной дороге к стальной стене, что отъехала для нас, открыв стеклянную внешнюю стену, края озарял оранжевый неон.

— Держись, — сказал я, не скрывая волнение в голосе.

Я ощущал себя ребенком накануне дня рождения. Я всегда представлял себе, как себя чувствует ребенок перед днем рождения. Стеклянная стена разделилась, и я проехал в брешь. Мы вылетели в воздух, температура тут же упала вокруг нас, хотя наши костюмы не давали ей проникнуть, и на миг мы зависли там, а потом поднялись в небо.

Дайю охнула, крепче сжав меня. Я ощущал каждый ее дюйм, прижатый к моему телу. Сердце колотилось, мы направлялись вверх, и я говорил себе, что все ощущения у меня от скорости полета по небу, а не от того, что она цеплялась за меня так сильно, как за возлюбленного. Я знал, что мне нравится Дайю, хоть это и плохо. Я не мог позволить себе сильнее полюбить ее. Я врал ей и предавал.

Ее смех заполнил мои уши, мы проносились над невысокими зданиями, огибали высокие, миновали несколько воздушных мопедов и машин, ярко горящих даже при свете дня. Изогнутые линии моего мотоцикла сверкали серебром, чтобы нас видели другие водители. А еще было очевидно, что ю любили быть заметными.

День был зимним и холодным, и солнце скрывалось за облаками и загрязнением. Яркий свет в Тайпее исходил не от солнца, а от цветных реклам, которые показывали на стеклянных панелях небоскребов. Многие низкие здания тоже были оснащены большими билбордами на крышах. Мы пролетели четырехэтажную проекцию тайванской пары в деловой одежде, наслаждающейся кофе мистера Брауна вместе. На другом здании стюардесса из Императорских авиалиний предлагала быстро слетать в Пекин.

— Это невероятно, — выдохнула Дайю.

— Стоит проблем? — спросил я с улыбкой.

— Точно.

Мы пронеслись мимо высоких небоскребов, и они вскоре остались позади, и мы направились к району Датонг на западном краю Тайпея. Мы оставались на высоте двадцати этажей, воздух здесь был холодным. Пролетая коричневую мглу, я наслаждался тем, что нам было видно наш город без слезящихся глаз и сдавленного горла. Грязь была не такой плохой, когда на тебе был костюм.

Дайю согревала мою спину, была так близко, что я мог представить, что ощущаю биение ее сердца. Как и с карабканьем, она была бесстрашна на мотоцикле, легко отклонялась со мной на поворотах. Я набрал скорость, чтобы ощутить, как она сжимает меня, услышать, как она испуганно вдыхает.

Восьмиугольное здание корпорации Цзинь было сложно не заметить, как только мы попали в район Датонг. Снаружи оно было бледно-золотым. Не было лучшего воплощения богатства и процветания, чем восьмиугольная форма и цвет. Компания помогла оживить одну из старейших частей Тайпея, что долго была трущобами, когда экономический центр переместился оттуда век назад. Когда построили корпорацию, появились новые дома, старые здания освежили. Появлялись новые рестораны и кафе для работников корпорации Цзинь. Они потеряют работу, если наш план сработает. Я знал, что это начнет революцию, ведь пострадают не только ю, но и многие мэй. С этим мне тоже предстояло смириться.

Средства для достижения цели.

Разве не так говорили злодеи в историях, точнее, запутавшиеся герои?

Ничего большого нельзя было достичь без жертв. Это можно было быстро понять, читая Ло Гуаньчжуна, Толстого и Вульфа. Мы с друзьями часами обсуждали план, плюсы и минусы, снова и снова. Но правда была жестокой: чтобы изменить ситуацию, мы должны были разрушать.

Захватить власть над рассказчиком. Изменить содержание.

Я представил, как взрывается корпорация, это ощущалось правильным. Чистая страница. Новое начало.

— На крыше парковка, — сказала Дайю, врываясь в мои мысли. — Но ты можешь припарковаться в переулке?

Я кивнул, ее руки обвили меня крепче в благодарность. В доверии. В этот миг я ненавидел себя за то, что так поступал с ней. Но я отогнал мысль, как только она появилась в голове. Я заметил узкую улицу возле корпорации, нажал на кнопку приземления, мы осторожно снизились к бетону, проехали немного, я остановился и выключил двигатель.

— Иди первой, — сказал я, надеясь, что мой голос не звучит странно.

Она легко слезла с мотоцикла, и моей спине вдруг стало холодно. Я слез и опустил подножку.

— Это было невероятно! — сказала Дайю. Она взяла меня за руку и сжала пальцы.

Я чуть не отдернул руку, но вовремя сдержался, прижал большой палец к ее ладони и отпустил. Я был рад, что мой шлем был немного затемнен, ведь был уверен, что мое лицо сейчас было напряжено. Боги. Друзья рассказали мне обо всех нужных подробностях, но не предупреждали, что будет так эмоционально сложно.

Наверное, они не ожидали, что будет сложно.

— Я тоже все еще поражаюсь, — улыбнулся я Дайю и отогнал свои мысли. Отогнал все сложности и сосредоточился на девушке передо мной, ее глаза сияли так, что я видел их за ее затемненным шлемом. — Это мой первый мотоцикл.

Она посмотрела на летающий мотоцикл, провела ладонью по серебряному рулю.

— Его можно здесь оставить?

— Он на сигнализации. И выключенным его не увести.

Дайю кивнула и пошла к главной улице, тихой, лишь где-то над нами лаяла собака. Стены зданий были грязными, на всех балконах и окнах были решетки. Я оглядел тусклую улицу, а потом догнал Дайю. Она была на четыре дюйма ниже меня, но не отставала. Она повернула в другой переулок лабиринта старого района и сказала:

— Я проведу нас через задний ход.

В узком переулке мы с Дайю шли плечом к плечу, света было так мало, что казалось, что мы сейчас сумерки, а не полдень. Я слышал журчание воды из трубы, бегали крысы. Я был рад шлему, потому что хорошо знал затхлый запах воды, окружающей нас.

— Почему ты идем так? — спросил я. — Не хочешь, чтобы тебя видели со мной?

Я услышал ее тихий смех в шлеме.