Синди Пон – Серпентина (ЛП) (страница 24)

Несмотря на отсутствие у него эмоций, она не упустила искорок веселья в его глазах.

— Благодарности хватит.

— Спасибо, — пробормотала она, все еще прижимая пальцы к щеке.

Он поймал ее запястье и отодвинул руку в сторону. Его прикосновение было нежным, но крепким. Она же подозревала, что ему редко приходится использовать грубую силу.

— Из-за шрама ты стала красивее. Он подчеркивает симметрию твоего лица.

Скайбрай выхватила руку и подняла взгляд на ночное небо. Вечно он говорил о красоте. Разве красота поможет ей аккуратно заправлять постель или наносить косметику на лицо Чжэнь Ни? Красота не делала ее хорошей служанкой, она лишь причиняла неудобства.

Стоун рассмеялся, и это прозвучало удивительно по-человечески.

— Думаешь, это легкомысленно? — он уперся локтем в колено, умудряясь выглядеть величественно, все еще склоняясь перед ней. — Твоя красота драгоценна и осторожна. Она идеально тебе служит.

Соблазняющая. Привлекательная. Убийца.

— Служит для чего? — спросила я.

Он склонил голову и разглядывал ее так долго, что она решила, что он читает ее мысли.

— Не знаю. Ты уникальна. Я таких, как ты, еще не встречал, — он прижал ладонь к земле, и воздух наполнился запахами почвы корней. — Ты ведешь себя не так, как я ожидал от змеиного демона… не так, как твоя мать. Она с ловкостью заманивала и убивала мужчин. Она была искусна в этом. А ты, насколько я видел, убиваешь нежить, — он снова рассмеялся, его это забавляло.

— Это… неправильно?

— Неправильно? — он вскинул широкие плечи. — Нежити так много, сколько есть человеческих тел. Но тебе нравится убивать их. Как по мне, это интересно.

Стоун был прав. Ей нравилось убивать их. Его шпионы были везде, как он и говорил. Так он видел все, что она делала? Он легко читал ее. Ей это не нравилось. Она лишалась преимуществ в их разговоре. Но она почти смеялась над собой, потому что пыталась перехитрить бессмертного.

— Ты знаешь, где моя мать? — она хотела слышать ответы, которые дать мог только он.

— Опал, — он произнес ее имя по-особенному, но она не смогла распознать эмоцию. — Мне сложно исчислять время человеческими годами. Но мы не пересекались, после того как она забеременела тобой, — он продолжал одной рукой закручивать землю, что дрожала жизнью, она чувствовала это по камню, на котором сидела. — Тебе шестнадцать или семнадцать?

— Только исполнилось шестнацать.

Стоун задумчиво кивнул.

— С ней все было в порядке, когда я ее в последний раз видел. Хотела убивать. Но откуда она взяла ребенка, останется тайной. Это должно быть невозможно, — он замолчал. — Честно говоря, я не верю, что она пережила роды.

Она замерла, не зная, как реагировать.

— Почему?

— Я не чувствовал ее присутствие в этом королевстве иногда, Скайбрайт. Словно она появляется лишь периодически.

Она уронила голову на руки. Она так устала. Устала не знать, почему она превращается в змеиного демона, устала ранить тех, о ком заботилась, из-за своей сущности. Устала от лжи. Устала скрываться. Ее ноги болели. А внутри ощущалась пустота.

Стоун одной рукой поднял ее подбородок.

— Можно?

Грудь Скайбрайт сжалась. Он хотел поцеловать ее и спрашивал разрешения. Но она понимала, что тоже этого хочет, ей было интересно, каков поцелуй с бессмертным. Он продолжал держать ее за подбородок теплой рукой, склонив голову, и прижал свои идеальные чувственные губы к ее. Его губы были горячими, словно у него была лихорадка, а она слишком долго смотрела в его бесконечные глаза. Она закрыла глаза, голова кружилась.

А потом она словно прыгнула в водоворот звездного света, такого теплого и холодного, она тонула в его яркости, он укутывал своим сиянием.

Вдруг она пришла в себя, ощущая свою неуклюжесть. Стоун отстранился, изучая ее. Она жадно глотала воздух, веки трепетали. Она схватилась за край камня, пытаясь успокоиться.

— Я не такого ожидал, — сказал он.

Скайбрайт придушенно хихикнула.

— Я тоже. Ты всех змеиных демонов целуешь?

И она покраснела при мысли, что он целовал ее мать. И не только.

Стоун поднял одну черную бровь и потянул ее за собой вверх. Он не отпускал, пока она не встала твердо на ноги.

— Идем со мной, — сказал он. И снова это звучало как приказ, а не предложение. Она хотела отказаться, чтобы получить удовольствие, нарушив его приказ, но не смогла.

Вокруг было темно, но лес словно освещал путь для Стоуна, пока он шел среди огромных кипарисов. И хотя его доспехи выглядели тяжелыми, он не издавал ни звука, пока шел, легко ступая. Он шел медленно, чтобы она успевала за ним. Ее макушка не доставала ему даже до плеча.

— Почему ты помогаешь мне? — спросила Скайбрайт, когда тишина затянулась.

— Потому что ты интересна, — он замолчал. — Потому что ты — дочь Опал.

— У тебя что-то было с моей мамой? Ты… любил ее? — ее желудок сжался от такого интимного вопроса. Но она должна была знать.

Стоун не ответил сразу, и она сглотнула, думая, что зашла слишком далеко.

— Я не могу любить, Скайбрайт. Моя история бесконечна, как небо, — он остановился, и она повернулась к нему, словно была указателем компаса. — Но я восхищался ею. Я по-своему о ней заботился. Смертные слишком привязаны к своим эмоциям, скованы ими. Они свои жизни подчиняют эмоциям, эфемерным чувствам, что зовут любовью или ненавистью, ревностью или желанием. Они выбирают и желают что-то, исходя из эмоций.

— А ты ничего этого не чувствуешь? — спросила она.

Он слабо покачал головой.

— Я ушел слишком далеко. Ты не жила так долго, как я, ты выживаешь чувствами. Иногда я удивляюсь, наблюдая, ведь смертные часто умирают из-за разбитых сердец.

— Это звучит поэтично из твоих уст.

Он откинул назад голову и засмеялся, застав ее врасплох тем, как по-человечески это звучало.

— И ты не понимаешь, почему я ищу госпожу? — спросила она. Знал ли Стоун, где Чжэнь Ни? Поможет ли он найти ее?

— Понимаю. Потому что я ищу твою мать.

Скайбрайт раскрыла рот, а потом закрыла, замолчав. Стоун был для нее загадкой, даже если и говорил он правду.

— Жаль, но мне нужно уходить. Есть еще много дел, — сказал он, склонившись. На прекрасный и ужасный миг ей показалось, что он снова ее поцелует. — Мирного вечера, — сказал он и исчез.

Лес померк без него, исчез и запах сырой земли.

Скайбрайт еще никогда не была такой одинокой.

Глава восьмая:

Скайбрайт шла обратно к фонарику, радуясь, что маленький лучик света направляет ее. Хотя Стоун отвечал на ее вопросы, она почти ничего о нем не знала. Он был из загробного мира? Бессмертный демон? Он и ее мать были любовниками? Она устроилась на камне и вытащила из рюкзака платок Чжэнь Ни, гладя пальцами шелк.

Она разглядывала кривую стрекозу на платке и улыбалась. Вышита она была ужасно. Но Чжэнь Ни обрадовалась, когда Скайбрайт подарила его, и прижала к груди, после чего обняла Скайбрайт.

— Я буду носить его с собой всегда, — сказала тогда Чжэнь Ни.

Скайбрайт всхлипнула и попыталась сдержать слезы. Она инстинктивно прижала шелк к носу. Он слабо пах жасмином, и что-то в груди сжалось. Она вскочила на ноги и разделась, запихивая вещи в рюкзак, а потом за миг приняла змеиный облик. Она еще раз прижала платок к носу, ее раздвоенный язык высунулся изо рта. Ее госпожа носила платок с собой, и она чувствовала ее запах в горле. Она собрала вещи и скользнула в темный лес, направляя себя запахами и сжимая платок в руке. Она надеялась встретиться, если она, конечно, верно выбрала путь.

Она двигалась всю ночь, используя связь, что сковывала ее с госпожой. Скайбрайт думала о том, что Стоун рассказал ей о матери, что она, скорее всего, мертва. Она не чувствовала сожаления, не сейчас, не тогда, когда она все еще не смирилась с происходящим, с изменениями. Почему она вообще существовала, если Стоун сказал, что это невозможно? Она была случайностью, странной смесью смертного и загробного миров. И никто не мог ей помочь, кроме Стоуна, чьи намерения она не понимала, она ему и не доверяла. Но у нее не было особого выбора, только он знал, кто она на самом деле.

А еще Кай Сен. И потому она, видимо, больше его не увидит.

Скайбрайт шла по следу госпожи по лесу Ши Лин, не останавливаясь, до полудня, когда вкус в ее горле стал сильнее. Она остановилась, и ее хвост замер изогнутой линией. Чжэнь Ни была близко. Скайбрайт снова стала девушкой, тут же скривившись от голода, жажды и усталости. Она отпила воды из фляги, оделась и вскочила на ноги, зовя госпожу. Скайбрайт откусывала большие куски сухого мяса, пока шла на негнущихся ногах, не в силах бежать. Человеком она была такой слабой.

Она утратила связь с Чжэнь Ни, когда изменилась. Споткнувшись о корень, Скайбрайт уткнулась в ствол дерева, тяжело дыша и моргая. Она чувствовала, что госпожа была рядом, и терять ее теперь не могла.

— Госпожа! — она выпрямилась и оттолкнулась от дерева. — Это я! Скайбрайт!

Шум донесся слева, и Скайбрайт пошла туда, но упала на колени. Она хотела кричать. Глаза Чжэнь Ни появились в листве, и ее заполнило облегчение.

— Госпожа!

Чжэнь Ни пробралась сквозь ветви и листья, выглядя еще хуже, чем Скайбрайт. Она никогда не видела госпожу такой неопрятной.