Синди Пон – Серпентина (ЛП) (страница 14)
Высокий мужчина, стоявший перед ней, был весь в броне — серебро и золото отблескивало алым. Не хватало лишь шлема. У него были длинные волосы, собранные в пучок, словно с картин о древних воинов Ксии. Ему было не больше восемнадцати, но она чувствовала, что должна поклониться ему, словно он был кем-то из знати.
Вместо этого она отъехала назад на хвосте, увеличивая дистанцию между ними. Он был опасным и сильным. Ее язык высунулся изо рта, он был не тем, кем притворялся.
Он улыбнулся.
— Да, я могу принять почти любой облик. Но так я выглядел, когда был смертным.
Она придвинулась чуть ближе. Кто он? Он может читать ее мысли?
Он в два широких шага сократил расстояние между ними. Она попыталась отвернуться, чтобы сбежать от мужчины, что не был человеком, но поняла, что не может двигаться. Ее дыхание панически вырывалось из груди, когда он горячей рукой обхватил ее подбородок — жар мог сжечь ее, если бы он это позволил. Он поворачивал ее лицо то в одну, то в другую сторону, а Скайбрайт заметила, каким же красивым он был — подобным богам — с идеальными чертами лица, сильной челюстью и глазами, черными, как ночное небо.
Она сглотнула, пытаясь контролировать дрожь в теле.
— Ты выглядишь совсем как твоя мать, — сказал он мягким голосом. — Нет и сомнений в том, что ты — дочь Опал, — он опустил руки, и она вскрикнула, освобожденная от чар, и тут же отпрянула. — Не думал, что змеиный демон может кого-то родить. Их так мало осталось в нашем мире. Я многое видел на свете, но не полукровку, как ты.
Он сказал, что знает ее мать? Он может объяснить, что она такое?
Скайбрайт вскинула руки, расставив пальцы, словно могла оттолкнуть его или оградиться от его слов.
— Ты не можешь говорить в этом облике, — сказал он, понимая. — Вернись в облик человека, и мы поговорим.
Она покачала головой и отползла еще дальше. В его глазах мелькнула грусть? Или симпатия?
— Ты большую часть жизни думала, что ты обычная, что ты — человек. А это не так. Ты одна из нас, — он кивнул головой в сторону поляны, откуда до них доносились крики и вопли сражающихся монахов и рев демонов. — Те монахи убьют тебя без колебаний. Ты уже не часть их мира. Ведь и так понятно, что ты — дочь Опал.
Она отпрянула от него и помчалась к лесу, так быстро она еще не двигалась, стремясь в объятия тьмы.
— Меня зовут Стоун, — голос юноши говорил ей на ухо, и она взвилась, поднимаясь на змеином теле. Никого рядом не было. — Позови, если я буду тебе нужен, — его слова парили в темноте. Стоун.
Так он и ощущался ей на языке. Земля, камень, гранит. Грязь и осколки камней, а еще прекрасный нефрит. Вся жизнь, что могла из него появиться. Все то, что он мог собой подавить.
Скайбрайт обхватила себя обеими руками, пытаясь понять все то, что она увидела за ночь. Пытаясь перестать дрожать, но это не получалось. Она не обернулась ни разу, пока не оказалась у ручья. Она растянулась на холодной земле берега, прижимаясь к ней голым телом, ее хвост распластался по поверхности. Ее пугало, как сильно она уже привыкла быть такой, привыкла быть без одежды. Она и не думала прикрыться, когда к ней приблизился Стоун.
«Он сказал, что мы поговорим, если я изменюсь».
Но быть обнаженной в облике девушки было совсем другим. Хотя Скайбрайт не забыла о своей цели. Ей нужно было научиться управлять своим превращением, чтобы быстро становиться девочкой, как она смогла и в змею превратиться. Она лежала, прижавшись щекой к грязи, чувствуя дрожь жизни, слыша грызунов и зайцев, ее сородичи скользили по лесу, охотясь.
Она глубоко вдохнула, сосредоточившись на становлении девушкой, на том, чтобы ее хвост разделился и вернул ей ноги. Ее пальцы вонзились в почву. Холод охватил ее хвост, он был противоположен жару при появлении хвоста. Она дрожала. Неровно поднявшись на ноги, она победно улыбнулась и схватила пижаму.
Не было смысла бороться с судьбой, бороться с тем, что ей дала жизнь. Но она не собиралась быть беспомощной, хоть и была лишь наполовину демоном.
Глава пятая:
Скайбрайт бесшумно проникла в свою спальню, чувствуя себя неуклюжей в человеческом облике. Она постаралась оттереть с себя грязь, облачилась в персиковую тунику и штаны, готовясь ко дню. До рассвета оставалось немного времени, но она не хотела спать и, обувшись в тряпичные вышитые туфли, вышла в коридор, собираясь на кухню, чтобы обновить подношения духам.
Она шла по огромному особняку, по привычке замедлившись возле комнаты госпожи. Слабый звук заставил ее замереть у дверей, на которых был вырезан лотос. Звук повторился — тихий стон. Чжэнь Ни снился кошмар?
Скайбрайт отодвинула в сторону дверную панель. Прихожая была погружена во тьму, но она прошла дальше, ведь знала это место и могла ориентироваться вслепую. Она прижала ухо к двери спальни. Шелковые простыни шелестели, слышалось тихое бормотание и вскрик. Госпоже точно снился плохой сон.
Она отодвинула дверь спальни, и в прихожую ворвался золотой свет лампы. Удивившись, что Чжэнь Ни оставила свет на ночь, Скайбрайт шагнула внутрь. В комнате было тепло, пахло персиковым кремом, жасмином, потом и…
Покрывало на кровати сморщилось, очерчивая объемный силуэт какого-то зверя или монстра. Закричав, Скайбрайт двинулась к постели, срывая покрывало, готовая всеми силами защищать госпожу. Но то, что она увидела, заставило ее застыть. Смутившись, она отшатнулась от кровати.
Чжэнь Ни и Лэн держались друг за друга, их глаза выделялись на белых лицах. Их волосы растрепались, спутавшись на их головах. Губы и щеки девушек были бледно-розовыми. Разве она не смывала с Чжэнь Ни косметику перед сном?
Скайбрайт отступила еще на шаг, понимая происходящее. Румянец на щеках девушек. Терпкий запах удовольствия в воздухе. То, что Чжэнь Ни и Лэн были без одежды. Скайбрайт прикусила кулак, чтобы не завопить, выбегая в прихожую.
— Скай! — крикнула Чжэнь Ни. — Стой!
Она остановилась, привыкшая слушаться приказов госпожи. Скайбрайт успела войти в темную комнату, сжимая зубами кулак, чувствуя, что не может нормально вдохнуть, а руки онемели от шока из-за предательства.
Чжэнь Ни через пару мгновений вышла, запахивая сиреневый халат.
— Скай, я хотела тебе рассказать, — ее госпожа попыталась взять Скайбрайт за руку, но та вывернулась.
— Сказать что? — вырвались слова. Она хотела услышать ответ лично от Чжэнь Ни.
— Это случилось только этой ночью. Мы не хотели…
Как она могла быть так глупа, ведь все происходило на ее глазах? Она была так отвлечена своими проблемами последние недели, что даже не заметила, что ее госпожа… она…
— Ты ее любишь? — голос Скайбрайт был таким тихим, что Чжэнь Ни пришлось склониться, чтобы услышать.
Госпожа покачала головой, еще сильнее растрепав волосы, что густыми прядями упали ей на плечи.
— О, Скай. Разве это важно?
— Так тебе это не важно?
Глаза Чжэнь Ни наполнились слезами, эти выразительные глаза, что сияли даже в темной прихожей.
— Это все для меня, — она прижала пальцы к векам, потом рука спустилась ко рту, оставшись там. — Лэн — все для меня.
— Но это
Смех Чжэнь Ни был коротким и придушенным.
— А что скажет ваша матушка? — спросила Скайбрайт.
Чжэнь Ни скривилась, словно Скайбрайт ударила ее по лицу.
— Я скажу ей, что практиковалась ради будущего мужа.
Скайбрайт отвернулась от госпожи. Как ей объяснить? Она всю жизнь знала, что госпожа будет связана с хорошим юношей из уважаемой семьи. А она останется ее служанкой. Она готовилась к тому, что госпожа отдаст себя мужу и полюбит его. Но этот муж не будет лезть в их жизнь, их женский мир.
Но такое. Она такое и представить не могла. Что Чжэнь Ни будет нравиться другая девушка. Девушка, похожая на Скайбрайт, но выше статусом.
— Я больше вам не нужна, — ее голос дрожал, Скайбрайт пыталась с этим бороться.
Она чувствовала руку Чжэнь Ни на плече, она мягко развернула Скайбрайт к себе лицом.
— Конечно, нужна.
Скайбрайт прикусила губу и отошла от Чжэнь Ни, госпожа осталась стоять с поднятой рукой, что ничего не держала.
— Что бы вы ни говорили, я всегда буду лишь вашей служанкой, а вы — моей госпожой, — вся ее жизнь была отдана на служение Чжэнь Ни, а теперь это ничего не значило. Другая же жизнь Скайбрайт, которую она едва знала, была ненормальной и чудовищной. — Вы использовали меня для прикрытия. Чтобы хранить секреты.
Пальцы Чжэнь Ни сжались в кулак.
— Мы с тобой сестры.
— Все, что я делала, было только из-за ваших приказов, — прошептала Скайбрайт.
Рука госпожи тяжело упала.
— Ты любила меня из-за приказа?
«Нет».
Она любила Чжэнь Ни, потому что та была полна жизни и приключений, дикости и озорства. Потому что она была храброй, хотя и вредной, эгоистичной, но и щедрой. Она любила госпожу, ведь это Чжэнь Ни дула на ее разбитые локти и коленки (в чем чаще всего сама госпожа со своими затеями и была виновата). Это она позвала няню Бай, когда семилетняя Скайбрайт проглотила выпавший зуб и кричала, вытирая кровь на подбородке; она настаивала, что Скайбрайт должна одеваться в лучшие туники и штаны, чтобы они выглядели скорее как сестры, чем как госпожа и служанка. Она любила госпожу за все это и не только.