Син Яо – Проклятый мастер Гуэй (страница 7)

Зажмурившись, Сяо Ту сделал оборот вокруг себя, дабы все же высвободиться из железных объятий, и поклонился.

– Благодарю вас, господин, за помощь, но я пришел сюда только из-за несчастья, случившегося со мной, а так я очень занят… Не беспокойтесь, не произошло ничего, что стоило бы вашей заботы. Я…

Не успел он договорить, как хозяин опять сгреб его в охапку и усадил за стол.

Одна из девушек налила гостю рисового вина и положила в тарелку, прямо перед носом исхудавшего Сяо Ту, кусочек мяса, а вторая заняла место за пипой[8].

Полилась приятная мелодия.

Хозяин продолжил:

– Прошу, господин, ни о чем не думай. Отдыхай, наслаждайся, пока ждешь, когда вернут твою одежду.

Нежные женские руки опустили на плечи юноши дорого расшитую рубашку.

Сяо Ту пребывал в растерянности. Потому только и смог, что неловко кивнуть в ответ.

Довольный этим, господин Ши хлопнул в ладоши и, напоследок пожелав приятного отдыха, скрылся за дверью. А девушки принялись развлекать вынужденного гостя.

Сяо Ту продолжал прикрываться походным мешком.

– Господин, удобно ли вам держать в руках сумку? – ласково произнесла сидящая рядом девушка. – Может, стоит ее отложить и подержать в руках что-то более достойное? – однако, увидев смущение на лице юноши, быстро добавила: – Будь то хотя бы вино… Поверьте, вкуснее блюд вы не найдете во всей столице. А рис для вина выращивался в самой чистой воде…

– Я не пью, – коротко ответил писарь.

– Что ж, тогда отведайте жареного кролика. – Прислужница подложила в его тарелку очередной кусочек мяса.

– Кролика… – печально повторил Сяо Ту.

Девушки переглянулись, не понимая его печали и оттого не ведая, как быть дальше.

Мягко дотронувшись до пальцев юноши, та, что прислуживала за столом, все же продолжила:

– Сколько господину весен?

– Восемнадцать, – по-прежнему безучастно, но честно признался Сяо Ту.

– У господина необычайно изящные, словно у музыканта, руки, мужественные скулы и утонченные черты. – Аккуратно подбираясь пальчиками вверх, девушка очертила изгибы его плеча и спустилась на обнаженную худую грудь, касаясь нежной холодной кожи. – Господин, вы невероятно красивы. Ваши глаза, подобные цветению персика, и пухлые губы…

– Вы могли бы меня не касаться? – совсем тихо и словно бы обреченно попросил Сяо Ту.

– Разве сердце господина не свободно? – ластилась девушка.

– Не свободно, – подтвердил он, нерешительно убирая чужую руку со своей груди.

– Она так же красива, как я?

– Вы красивы, – не желал обидеть, а может быть, говорил правду Сяо Ту. – Но как можно сравнить красоту любимой и незнакомой девушки? Моя Мэй Мэй самая замечательная, – воодушевленно воскликнул он. – В мире я не встречал никого столь же прекрасного душой!

– Где же твоя Мэй Мэй, господин?

После этих слов Сяо Ту совсем поник. Снова прижимая к себе дорожный мешок.

Теперь, сколько бы девушки ни старались развеселить гостя, говорить он больше не желал, да и вовсе их не слушал.

Через время в комнату вошла уже знакомая Мун Ли, неся редкие для ранней весны фрукты.

Сяо Ту вскочил на ноги.

– Я могу забрать свою одежду? – спросил он, надеясь поскорее уйти.

– Я ее постирала, – уговаривала Мун Ли. – Теперь ей нужно время просохнуть.

Прислуживающая за столом девушка осторожно потянула его за руку, заставляя вновь присесть.

– Что это за место? – спросил Сяо Ту, оглядывая присутствующих.

– Место, где вы можете отдохнуть ото всех печалей и забот, – пояснила девушка.

– Кто та госпожа, что привела меня? – поинтересовался писарь.

– Госпожа Тан, – ответила Мун Ли. – Самая искусная певица нашего дома.

– Если она так знаменита, почему господин Ши с ней не считается?

– Это вовсе не правда, – вмешалась прислуживающая девушка.

– Именно так мне показалось, – возразил Сяо Ту.

– Господин прав, но лишь отчасти. – Мун Ли поставила тарелку с фруктами на стол. – Когда-то госпожа пользовалась большим расположением…

– Мун Ли, тебе разве не следует высушить одежду господина? – с явным недовольством старалась выпроводить служанку одна из прислужниц.

– Нет-нет. – Высвободив руку из хватки девушки, Сяо Ту наклонился вперед, проявляя крайнюю заинтересованность. – Прошу, расскажите.

Под неодобрительными взглядами прислужниц Мун Ли все-таки присела напротив и начала рассказ:

– В один из дней явился в наш дом гадатель. Обещал предсказать судьбу и дать снадобье, дарующее небывалое здоровье и молодость. За это господин Ши предложил провидцу госпожу Тан. Однако тот оказался очередным проходимцем. Но вот странность – после его ухода в доме поселилось несчастье.

– Мун Ли, – настоятельно перебила ее девушка, игравшая на пипе.

– Вот почему здесь совсем нет гостей? – догадался Сяо Ту.

– Верно, господин. – Невзирая на замечания старших по статусу, продолжила служанка: – Как кто подходит к дому, так с ним приключается несчастье. Оттого все и бегут. Но есть поверье… – Мун Ли подманила юношу еще ближе и нагнулась к нему сама, – что тот, кто заплатит за госпожу Тан большую плату, освободит ее от проклятья.

– Я хочу увидеть госпожу! – снова вскочил Сяо Ту.

– Никак нельзя, – остановила его Мун Ли.

– Но я должен ей помочь!

– Разве у господина есть чем платить? – раскинув руки в стороны, Мун Ли осталась непреклонной.

– Сколько же нужно? – уточнил юноша, предвкушая услышать непомерно огромную сумму.

– Не могу сказать, – пожала плечами служанка. – Это известно разве что господину Ши.

Снова встречаться с настолько неприятным человеком Сяо Ту не хотел. Но и оставить в беде кого-то, нуждающегося в нем, не мог тоже.

– Хорошо, – заключил писарь. – Веди меня к господину Ши.

Однако вести никого никуда не пришлось. Господин Ши, будто только и поджидая, а может, заслышав свое имя издалека, тут же появился в комнате.

– Всем ли господин доволен?

– Я хотел бы узнать, – сразу перешел к делу Сяо Ту, – сколько будет стоить мне заплатить за госпожу Тан?

– А господин внимателен! – прищурился хозяин, словно что-то понял, и покачал указательным пальцем. – Я знал, что вы сразу распознаете жемчужину моего дома! Но, как всякая дорогая вещь, общение со столь прекрасной певицей не может стоить дешево. – Господин Ши опять приобнял гостя, лишая того какой-либо возможности двигаться. И, наклонившись к уху юноши, что-то прошептал.

– Но где мне взять такие деньги? – Уже в который раз Сяо Ту задавался этим вопросом. Отчего все в Интяне свято уверены в его великом богатстве?

– Ну что вы, господин! Разве можно быть скупым, когда речь заходит о любимом себе?! Однако я помню, что вы пострадали возле моих дверей, а потому для вас я сделаю исключение и уступлю немного.

– И все равно у меня нет столько! – В голосе Сяо Ту звучали разочарование и гнев.

– Господин, – тон хозяина смягчился. Даже стал подобным маслу. – Я нисколько не настаиваю. Провести ли время вместе с талантливейшей из исполнительниц всей Поднебесной либо же нет – решение только ваше. Но, так уж и быть, если решитесь, я пойду вам на еще одну, большу́ю для меня уступку.

Он снова усадил юношу за стол, который, кстати, уже оказался пустым. Сразу после чего Мун Ли положила перед гостем лист бумаги, где были расписаны условия предстоящего ему долгового обязательства.