Син Мета – Безумен не мечт'атель, а… (страница 8)
– Ну-ну, не грубитесь посетителям, госпожа Киппа, – сказал он с забытым пустыней акцентом и обдал всю залу запахом чеснока. – Если позволите, он украдет этого господина.
Не получив возражений, пустынник отвел безымянного в укромный угол за стойкой, где тишина свалилась на них, а запах чеснока и трав навис куполом.
– Может он узнаться, как Вас зовут, господин? – спросил пустынник.
– Лонар…
– Какое складное имя! – мужчина воскликнул, и песчинки в горле задрожали. – Вы можете, полагаю, звать… – он задумался, как будто придумывая себе имя, – Саффаром. Саффар побудет вашим проводником, господин. На время, полагает.
– Ну нет… У меня нет столько денег.
– Право, господин. Всё совершенно бесплатно. Саффар видел Дирнахеила, как Вы его назвали, и очень, признаться, поражен. Саффар был бы рад помочь духу и, выходится, Вам заодно. Идем?
Лонар последовал за проводником с недовольством: всем известно, что неприкаянные раскололи Олимп, и охотник предпочел бы никогда не видеть Орден, но выбора не было… «Бежать…»
Улица встретила их поднявшейся пылью. Люди так и сновали, огибая незаметную фигуру гигантского оленя и ненавистную фигуру Саффара.
– Эта… Почему они не замечают Дирнахеила? – спросил Лонар
– Они просто не верятся. Вот и всё. Не верят во что-то большее, за ступенной гранью их власти. Удивительно, что Вы его видитесь…
Мужчины остановились в кольце вокруг Дира, и пустынник почтительно склонился; нефритовое кольцо на его шее коснулось земли.
Выпрямившись – он доставал тюрбаном до основания шеи оленя, – Саффар повел их на рынок и попутно объяснил основы странствия по тропу.
…
Площадь располагалась рядом воротами. В центре, прямо из белого камня под ногами, рос маленький дуб, в тени Кран Мора. Листья дуба дрожали от дыхания толпы, и на них сверкали морские капельки, не таившие из-за холода людей и необычно холодного мая.
Вокруг одинокого дуба тянулись лавки. Их было немного, несколько сотен. Другие торговые площади были гораздо больше, но они занимали элитные места под великим дубом, а эта была для людей победнее.
Продавцы пытались выделиться кто как мог. Одни украшали прилавки заграничными узорами на лентах. Другие, совсем бедные, ярче всех кричали.
А был такой, кто позволял гладить прозрачную птицу на плече. У него Саффар купил связку чеснока и дурнопахнуших трав. Его кошель был набит туго; и то ли от этого, то ли из-за нефритового кольца неприкаянного, но торговец отказал в скидке и даже наоборот задрал цены.
У другого продавца во мраке переулка проводник взял серебристую бутыль, обернутую шелком. Живым шелком. По белой ткани ползли черные узоры и не давали рассмотреть внутренности бутыли.
Закончив с покупками, они направились к стойлам у ворот.
Саффар зашел и развязал верблюда. Зверь мирно что-то жевал, но, заметив за безопасной крышей великого оленя, не захотел выходить.
– Тише, Хупех. Ты разве не припомнишь легенды о Дирнахеиле? – верблюд закрыл глаза и задумчиво дожевал свой обед, а после как бы кивнул. – Умный мальчик.
Пустынник похлопал по спине питомца, вывел из стойла и пристегнул седельные сумки.
Саффар обратился с напоминанием к Диру, на которого уставился верблюд, и к Лонару, который уставился на верблюда:
– Самое главное – вера, хорошо? И не сходитесь с тропа.
Они кивнули, и отряд вышел за ворота, пробиваясь сквозь толпу.
Саффар приставил нефритовое кольцо к глазу, что-то пробубнил и растворился на тропе вместе со своими спутниками. Никто даже и не заметил.
Часть II
Глава 4
Е
Солнце уже не светило в спину ‘Идиому. Парк опустел, и под обнаженными березами проходили только потерянные в городской суете, которая срывалась за полупрозрачным забором.
Где-то здесь была и Мин. Беспокойство нарастало: парень прошел почти всю аллею, но так и не увидел розовую куртку с капибарой. Новая волна спазма скрутила живот. Он опоздал?
Из серых брюк ‘Идиом достал телефон в надежде увидеть уведомление, что больше не надо никуда идти. Никогда6. Но экран был мертв. Спазм опалил и грудь.
Парень с досадой опустил телефон и заметил чуть дальше мерцание розы на грациозности лавки. Он выдохнул. И ускорился.
Не розовую, а рассветную куртку подсвечивала последняя модель премиум смартфона; твердые пальцы оплетали посеребренную крышку, и ‘Идиом заметил татуировку бабочки на кисти с ангельскими крыльями.
Серо-красная листва застонала под кроссовками. Девушка подняла глаза. Лаймовые аккорды растекались по ее просторной радужке, почти настолько же вольной, как и у аниме аватара. Одну сторону лица прикрывала струна волос. Мин натянула ее за маленькое ухо, и ночные переливы сыграли на пряди, раскрывая тонкие губы, потрескавшиеся на холоде. Верхняя, как вершина рояля, приоткрывала белые молоточки зубов.
‘Идиом снял наушники.
– Идиом? – спросила она с диссонансом в голосе.
– Д-да, Мин? – спросил он с волнами в голосе.
– Да, ты немножко опоздал.
– П-прости… Потерялся в душе.
– Хорошо, что нашел тропу, – улыбнулась она и вознеслась.
Аромат незрелой вишни струною смял ‘Идиома. Тело содрогнулось.
– Летс гоу! Там уже начали, наверное.
Они покинули аллею вместе и направились вдоль широкой улицы. Автомобили ревели, проносясь мимо, заглушали смех одиноких парочек на улице, но ‘Идиом слышал только удары сердца и пустоту тишины. Неловкую паузу.
Чувство неуместности рядом с ней бременело сильнее духоты, от которой люди прятались за куртками. Он не знал, что сказать…
– Почему она из экрана вышла другой? Я думал, что она красивее, – спросила немысль.
«Красота – бабочка, – и есть она, поэтому другая.»
– Можно приземленнее?
«В нашем мире можно измерять лицами.»
– Что?
«Правду.»
Немысль пропала, усугубляя тишину.
‘Идиом случайно сблизился с Мин плечами, но девушка повела ими, поправляя куртку, коснулась крыльев на руке и отдалилась.
‘Идиом покрутил сиреневую прядь и почувствовал во рту сухость. Достал конфету. Бросил в рот. Словил взгляд спутницы.
– Эм… Хочешь конфету?
Она кивнула. Он поделился.
Но его лицо приняло испуганный вид, когда ее лицо искривилось.
Она посмотрела на него со складками над бровями. Он посмотрел на нее с морщинками на носу.
И оба искренне рассмеялись.
– О май гаш, у тебя такой искренний испуг, – сказала Мин в перерывах между смехом.
Но после резко подняла брови еще выше и закашлялась.
«Я всё испортил!» – подумал Хатен’’’-Рид.
Он в панике закусил губу, поднимал руку несколько раз, но все же решился ударить между ее крупных лопаток. Девушка помотала головой и остановила ладонь парня. Откашлялась. Вздохнула и провела рукой по лицу.
– Не люблю кислое, – сказала Мин, но замялась, словно слова опередили мысленные смыслы.