Симона Вилар – Ветер с севера (страница 87)

– Приюта! Пищи!

– Ты ведешь себя как завоеватель. Ты можешь разозлить их, – сказала Эмма, когда в хижине все проснулись и успевшая накинуть свои лохмотья хозяйка покорно принялась возиться у очага.

Ролло нетерпеливо повел плечом.

– Это лесные люди. Дикий народ. Они должны понять, что мы не простые бродяги, а господа.

Эмма была так утомлена, что почти не притронулась к зайчатине, лепешке и молоку, что им предложила хозяйка. Свалившись на предложенную хозяевами подстилку в углу, она тут же уснула. Ролло же съел все до последней крошки и только тогда стал приглядываться к хозяевам. Обычные пахотные люди. Смотрят исподлобья, но в глазах страх. Заслышав на улице голоса, Ролло вышел. Хозяин их хижины стоял в окружении нескольких стариков, которые испуганно воззрились на появившегося из дома Ролло. Он на целую голову возвышался над ними. Опасности они не представляли, но он все же сказал, с трудом подбирая слова их языка:

– Мы путники. Я господин. Отдых – и уйдем.

Они поняли. Стали стаскивать колпаки и кланяться.

Ролло вернулся в хижину. Усталость гнула к земле. Глаза горели, веки опухли. Он прилег рядом с Эммой, на всякий случай держа под рукой топор. Уже засыпая, он коснулся разметавшихся волос девушки. Эмма улыбнулась во сне.

Когда Ролло открыл глаза, его поразила глубокая тишина. Эмма безмятежно спала в той же позе, в какой ее сморила усталость. Он взглянул на нее, а затем приподнялся. Слишком тихо. Это не понравилось ему, и он бесшумно встал.

В хижине никого не было. Зола в очаге остыла. Топотавшая за перегородкой коза заблеяла, уставившись на него. Сжав топорище, Ролло вышел и недоуменно огляделся. В свете тихого летнего дня он увидел, что селение совершенно пусто. Одинокий петух горланил, взобравшись на навозную кучу. Даже собак не было слышно.

Ролло заглянул в соседнюю хижину. Никого. Еще пара лачуг – та же картина. Все это весьма не понравилось викингу. Бретонцы могли испугаться его, но не настолько же, чтобы покинуть свои очаги. Впрочем, от темных лесных жителей можно ожидать чего угодно. И тем не менее Ролло решил, что благоразумнее уйти отсюда как можно скорее. Это будет похоже на бегство, но он слишком устал от постоянных превратностей судьбы.

Именно превратности не заставили себя ждать. Зазвенела сталь, послышался стук подков. Двое вооруженных всадников галопом вынеслись из зарослей и поскакали прямо на него, растягивая на ходу широкую рыбачью сеть. Ролло попытался отскочить, но не успел. Сеть взметнулась, он упал, и его поволокли по земле. Ролло изворачивался, пытаясь разрубить прочные ячеи, но всадники, соскочив с коней, навалились сверху. Из лесу выскочили еще несколько вооруженных людей и поспешили на подмогу. Как Ролло ни отбивался, его все же скрутили, вырвали оружие и оглушили увесистым ударом боевой дубинки. Как сквозь толстую ткань, он слышал яростные выкрики:

– Норманн! Норманн!

Затем донесся отчаянный вопль Эммы. Приподняв тяжелые веки, Ролло увидел, как двое воинов выволакивают девушку из хижины. Она отчаянно вырывалась, расцарапала лицо одному из них, вцепилась зубами в руку другому. Он слышал, что она зовет его, и попытался пошевелиться. Волосяные веревки впились в тело.

«Нет, Птичка… На этот раз я тебе не защитник…»

Сознание этого причинило ему боль. И еще – его жег стыд. Как мог он с такой беспечностью заночевать в первой попавшейся хижине? Наверняка эти поселяне были не свободными землепашцами, не имеющими иной защиты, кроме своих рук, а пахотными людьми какого-то здешнего сеньора. Дождавшись, пока непрошеные гости уснут, они отправили гонца в ближайший кер, и их господин, велев поселянам разбежаться от греха подальше, выслал людей захватить чужаков. Вот и он сам – тучный надутый старик в потрепанном плаще поверх рваной кольчуги, глядя с коня на связанных пленников, тыкал в их сторону рукоятью плети:

– Норманны!

– Старый дурак! – возопила Эмма, извиваясь в путах. – Мы такие же норманны, как ты папа римский. Я Эмма из рода Робертинов, а это мой стражник. Мой дядя – герцог Нейстрийский – поджарит тебе пятки, когда узнает, как ты обошелся с его родственницей!

Ролло невольно хмыкнул. Рыжая бестия! Полураздетая, в дырявом плаще, и смеет утверждать такое. Чего она пытается этим добиться?

Из лесу стали выходить крестьяне, женщины, старики. Указывали на связанных пленников пальцами, злорадно смеялись:

– Норманны! Норманны!

– Да не норманны мы, а франки! Мой дядя – герцог Роберт, я дочь его брата, короля Эда…

Похоже, бретонскому сеньору надоели ее крики. Он сделал знак, и один из его людей заткнул ветошью рот Эммы. Бретонец же смотрел лишь на викинга. Подъехав ближе, он вдруг проговорил на ломаном норвежском:

– Тебя знаю. Ты северный волк. Ты Ролло!

Ничего хорошего это не сулило. Он не раз совершал набеги на земли бретонцев и не удивился бы, если б этот сеньор тут же придумал для него жестокую кару. Но, видимо, у того были иные планы. Он что-то сказал своим людям, и те взгромоздили Ролло на одну из лошадей, перекинув через седло. На другую швырнули глухо мычавшую Эмму.

Везли их долго. Ролло подбрасывало, било о костлявый лошадиный хребет, сидевший в седле бретонский воин придерживал его тело коленями на поворотах тропы. Когда же подковы лошадей защелкали по плитам широкой римской дороги, стали двигаться медленнее. Начали попадаться заставы, бревенчатые сторожевые вышки. У дороги все чаще виднелись каменные постройки с крестами на кровлях – монастыри.

У Ролло не было возможности разглядеть окрестности. Захвативший их бретонец что-то гордо кричал встречным, и он различал в его речи свое имя. Почему-то ему вспомнились слова скальда Бьрна: «Слава летит на крыльях впереди воина». Ну, да будь что будет. Он не зря сражался всю жизнь, чтобы устыдиться своего имени.

Порой Ролло косился в сторону, где скакал воин, везший Эмму. Он видел, как бессильно поникла ее головка, как волосы почти касаются земли. Порой Эмма шевелилась, но чаще казалось, что она в глубоком обмороке. Викинг заскрипел зубами. Негодяи, везут их как паршивый скот.

Вскоре он понял, что они приближаются к городу или крепости. Все чаще стали попадаться груженые повозки, тянулись вереницы нищих, взметая пыль, проносились вооруженные всадники. Сквозь деревья блеснула гладь реки. Ролло узнавал эти места. Их везут в древний город Кондате Редонум, или, как сейчас его называют, Ренн – столицу бретонских правителей. Когда-то он совершил набег на него и взял дань, ибо старый герцог Алейн предпочитал под конец жизни не воевать, а откупаться.

Когда лесные заросли окончательно расступились, Ролло увидел у слияния двух широких рек раскинувшийся у подножия холма город. Старые, еще римские, стены из камня и кирпича, тяжелые башни с осыпавшимися зубьями, арочный мост через реку и соломенные крыши многочисленных лачуг предместий. Миновав мост, везущие их бретонцы громко затрубили в гнутые рога, выкликая имена пленников. Старый сеньор, кажется, всему миру готов был возвестить, что захватил самого грозного Ролло. Проехав под массивной каменной аркой, отряд въехал в город, норманн опустил голову, чтобы не видеть искаженных злобой лиц горожан. Теперь он глядел на заваленную нечистотами почву под копытами коня, на шарахающихся от всадников гусей, на заливающихся лаем уличных псов. Толпа вокруг шумела, от нее несло смрадом пота и чеснока. Истошно ревел осел. Толстый бретонец вопил с не меньшей силой.

Ролло сбросили лишь тогда, когда они оказались во дворе герцогского дворца. Викинг с трудом поднялся и огляделся. Стены из неотесанного камня с массивным бревенчатым навершием, поросший травой двор, каменный колодец посреди. Вокруг толпились воины, нарядные женщины звенели подвесками головных уборов, бегали дети, глазели слуги в холщовых накидках. Стараясь ничего не замечать, Ролло глядел прямо перед собой. Рядом с ним, хихикая, скакал горбатый уродец. Привезшие их воины потеснили толпу и обступили норманна, как бы оберегая его.

Ролло увидел, как поволокли Эмму. Девушка была без сознания и опустилась на землю, едва ее отпустили. Кто-то принес бадью воды и вылил на нее. Эмма пошевелилась и села, удивленно глядя по сторонам.

– Вставай, Птичка, – негромко сказал Ролло. – Не давай им насладиться твоим унижением.

Он отвернулся, не в силах смотреть на ее беспомощные попытки подняться на ноги. Толпа вокруг галдела и хохотала. Эмма глядела расширившимися глазами, пытаясь судорожно сглотнуть и давясь кляпом.

В этот миг на высоком крыльце произошло движение. Там показались пестро одетые люди. Один из них – молодой и тучный – был в герцогской короне. Другой же… Ролло нахмурился. Другой был его давнишний враг – Роберт Нейстрийский в окружении своих вавассоров. Ролло надменно вскинул голову. Пусть он пленник, но не раб. Роберт не увидит его сломленным.

Эмма сделала судорожное движение, узнав герцога. Золотоволосый вельможа в ярко-малиновом плаще, скрепленном на плече драгоценной фибулой… Ее кровный родственник, дядя… Он не глядел на нее, сосредоточив все свое внимание на связанном викинге. Девушка опять попыталась встать, что было нелегко со связанными за спиной руками. Господи, вот он, Роберт, брат ее отца, к которому Эмма так стремилась, а она бессильна что-либо сделать! И рядом с ним – Эврар Меченый! По крайней мере он-то обратит на нее внимание! Извиваясь, Эмма наконец поднялась, сделала несколько шагов, но кто-то загородил ей дорогу древком копья. Оставалось покорно ждать.