Симона Вилар – Принцесса викингов (страница 77)

Эмма вновь застонала, тихо и жалобно. Ее голова перекатывалась на плече Ролло, но у него не было времени устраивать ее поудобнее. Помимо своей воли, хотя конь и без того выбивался из сил, он стал подгонять его каблуками. В нем просыпалось отчаяние, какого он не ощущал уже давно. Он чуял за спиной противника, который был беспредельно сильнее его, а в руках он держал то, что ему было сейчас дороже всего – свою женщину и своего ребенка.

Вновь долетел удар колокола. Ветер развеял туман, но Ролло не желал оглядываться. В его голове вертелись обрывки рассказов о страшной гибели паломников, так и не достигших монастыря Святого Михаила. Однако впереди уже маячили светлые изломы известняковых скал. Ролло не знал, что это за берег, но какое это сейчас имело значение? Там была твердая земля, там было спасение!

Взывая к богам, он вновь и вновь пришпоривал Глада, но сплошь покрытый пеной жеребец, завидев спасительный берег, и без того отчаянно стремился к нему, потому что прибой бушевал уже совсем рядом.

– Святой Михаил! – вдруг взмолился Ролло сквозь сцепленные зубы. – Это твоя земля, и если ты не оставишь нас, клянусь жизнью – я дам твоей горе столько, сколько не давал ни один из христиан!

Вода догнала их, окатила пеной ноги коня. В следующий миг она была ему уже выше колен. Глад споткнулся, упал, и Ролло едва не перелетел через его голову. Спустя минуту конь поплыл. Это произошло столь стремительно, что Ролло успел лишь крепче прижать к себе Эмму. Соскользнув со спины Глада, он последовал за ним, вцепившись одной рукой в гриву, другой же стараясь удерживать лицо Эммы над водой. Вода оказалась ледяной, и холод сковывал мышцы, как панцирь, но волна несла их к берегу с огромной скоростью – пока не накрыла гребнем, захлестнула и поволокла по дну в мешанине вращающихся водяных вихрей, тяжелого ила, мелких камней. Все исчезло, и Ролло отпустил гриву Глада, когда почувствовал, что тело девушки забилось в его окаменевших от напряжения объятиях.

«Она захлебнется в беспамятстве, наглотавшись воды с илом!..»

Он снова коснулся дна, чувствуя спиной, как течение тащит его, ударяя о неровности почвы. Но водоворот отступил, и он наконец начал ориентироваться: понял, где верх, а где низ. Зажав рот и нос Эммы ладонью, он с силой оттолкнулся ногами от дна и отчаянно заработал ногами.

Вряд ли они пробыли под водой больше минуты, но теперь оба вырвались на поверхность и смогли глотнуть воздуху. Их несло вперед, вновь накрывало гребнем – и отбрасывало назад, во тьму. Ролло, гребя что есть силы, жадно пил воздух. Эмма кашляла и стонала. Он с трудом удерживал ее над водой. Намокшие сапоги и плащ тянули на дно, еще немного – и застывшие мышцы откажутся служить. Все мысли и чувства Ролло сосредоточились на том, чтобы удержаться на плаву и не отпустить Эмму.

– Вот и ад… – вдруг произнесла она, все еще пребывая в полубессознательном состоянии. Голова ее поникла.

– Никто не стал бы спорить, – отплевываясь, буркнул Ролло и встряхнул ее. – Ну же, Птичка, когда-то мне уже приходилось тащить тебя. Доверься мне, у меня большой опыт…

Пожалуй, он говорил это самому себе, ибо девушка ничего не могла слышать. Разум Ролло впал в странное оцепенение. Их снова несло, и он знал одно – необходимо во что бы то ни стало удержаться на поверхности. Так повторялось снова и снова. Долетевшее сквозь шум волн ржание Глада привело его в себя. Он выдохнул воздух, его окатило волной, и тогда он поплыл с удвоенной силой. Прилив едва не погубил их, но и вынес к берегу. Впереди виднелись склон и темный силуэт коня наверху. Если конь после такой скачки и борьбы выплыл, то и он сможет. У него нет иного выхода.

Пару раз их снова накрыло волной. Теряя силы, Ролло продолжал бороться с тяжестью неподвижного тела девушки и обратным течением. Теперь берег был совсем рядом.

Пенный поток завертел Ролло у берега, пока он не оказался достаточно близко, чтобы ухватиться за выступ скалы. И снова тщетно. Море, как кошка с мышью, играло со своими жертвами, пока Ролло, наконец, не взмолился:

– Эй, преблагой архангел! Или ты забыл, что тебе обещано?

Проклятие, он совершенно не знал, как следует обращаться к этим святым. Лучше бы он посулил обильную жертву Эгиру и Ран.

И в тот же миг волна швырнула его на склон. Он успел схватиться за камень и отчаянно цеплялся за него, пока спадала вода. С новой волной ему удалось подняться немного выше. Тут он и остался, собирая силы для последнего броска. Под ним была земля – настоящая земля, не песок, не водоросли. Теперь он наконец мог разжать закаменевшую руку и на миг отпустить Эмму.

Девушка со стоном втянула воздух и стала надрывно кашлять. Ей необходимо помочь, но сначала… Еще мгновение отдыха.

Кровь шумела в висках, как медное било, грудь конунга судорожно вздымалась. Наконец он открыл глаза, услышав всем телом гул почвы под копытами приближающегося Глада. Значит, они спасены, все трое… Ролло улыбнулся, вглядываясь в темную высь.

– Святой Михаил, а ты, оказывается, парень хоть куда! С тобой можно иметь дело.

Эмма опять пошевелилась и немного приподнялась. Он услышал, как стучат от холода ее зубы.

– Где я?

– Со мной.

Кажется, только теперь она начала что-то понимать. Она попробовала повернуться – и изо рта у нее хлынула соленая вода. Это окончательно привело ее в себя. Продолжая сдавленно постанывать, Эмма села и наконец узнала его.

– Ролло?

– Кто же еще? Твое свидание с ангелами придется немного отложить.

Он встал на четвереньки и принялся помогать ей подняться. Пожалуй, сейчас она чувствовала себя даже лучше, чем он. Ролло улыбнулся, поймав в темноте взгляд ее огромных глаз, и ласково коснулся щеки Эммы. Она прошла через все – именно такая мать и нужна его сыну. И все же Ролло опасался за нее.

– Как ты себя чувствуешь?

Она все еще казалась оглушенной, дрожа в своей промокшей насквозь одежде.

– Как в ледяной преисподней.

– У тебя ничего не болит?

– Затылок. И горло горит как в огне.

– Ну, это пустое, – улыбнулся Ролло. – Не будешь больше укладываться спать на дороге у прилива.

У Эммы вдруг расширились глаза. Недоуменное выражение сменилось испугом:

– Боже мой, Ролло!

Она прильнула к нему.

– Останься со мной, останься! Иначе снова придет она.

– Кто?

– Снэфрид.

Ролло затряс головой. При чем тут Снэфрид? Хорошо, все это потом. Главное сейчас – понять, где они, и решить, что делать дальше.

Осмотревшись, он понял, что все обстоит не так уж плохо. Тумана больше не было, и неподалеку он видел кромку леса, возвышающуюся над известняковым откосом. Ролло знал это место. Где-то поблизости должна находиться хижина, в которой ночуют паломники, дожидаясь отлива. Он усадил Эмму в седло и, ведя Глада под уздцы, медленно двинулся вдоль берега.

Бревенчатое строение стояло на невысоких сваях, чтобы его не заносило песком. Внутри было темно, и Ролло крепко ушибся о выступ очага. Тогда он стал шарить в темноте, пока не обнаружил кремень и трут. У паломников вошло в обычай заботиться о тех, кто придет следом, и они не забывали оставить после себя необходимое для продрогших путников. Ролло с благодарностью подумал об этих людях, когда высек огонь и увидел сложенные у очага хворост и завитки бересты. Что ж, огонь у них есть, а это главное. Согреться сейчас – вопрос жизни.

Эмма без сил опустилась на скамью у стены. Здесь лежали сухие водоросли, а в изголовье – свернутые овчины. Она блаженно прикорнула на них, но Ролло не дал ей уснуть. Покрикивая и бранясь, он сейчас же оказался рядом, встряхнул ее и принялся стаскивать с нее мокрую одежду, пока не раздел донага, а уж затем стал растирать ее кожу так, что у нее потемнело в глазах. Застывшая в жилах кровь побежала быстрее, перестали стучать зубы, и Эмма ощутила живительное тепло. «Лишь бы это не повредило ребенку», – подумала она, но чувствовала она себя гораздо лучше, чем приходилось ожидать.

– Эй, эй, потише! Я ведь знаю, что ты можешь быть и поласковее!

Конунг засмеялся. Если она ворчит – значит, дело идет на лад. Его жесткая теплая ладонь медленнее прошлась по ее спине, изгибу талии, ягодицам.

– Так тебе больше по нраву?

Она стремительно оглянулась через плечо, но он уже набросил на нее овчину.

– Думаю, в ней полным-полно блох, но тебе надо как следует согреться.

Эмма улыбнулась, упершись подбородком в сложенные ладони и глядя на отблески разгоравшегося очага на бревенчатой стене. Несмотря ни на что, сейчас ей было не так уж и плохо. Однако едва Ролло шагнул к двери, она вскочила:

– Ради всего святого, не оставляй меня одну!

Он вернулся к ней и поплотнее укутал в мех.

– Я никуда не уйду.

Она слышала, как Ролло возится с Гладом за стеной, но все же вздохнула облегченно, когда он вернулся в хижину, закашлявшись от дыма. Очаг топился по-черному, но приоткрыть дверь он не решался, чтобы сберечь тепло. Сбросив мокрую куртку, Ролло стал шарить на полке у стены и вскоре пришел в отличное расположение духа, когда обнаружил там несколько лепешек и кусок копченого сыра.

– Поистине, эти христиане – добрые люди.

– Не вам чета, язычникам. Так что тебе есть о чем поразмыслить.

Ролло расхохотался в ответ на ее замечание.

Сухие пресные лепешки показались ему восхитительными, как самое изысканное блюдо. Сыр он обжарил на огне, и когда тот достаточно размягчился, предложил Эмме с куском лепешки.