Симона Элкелес – Как разрушить мою подростковую жизнь (ЛП) (страница 16)
Джессика, кивнув головой, повторила вопрос:
— Эми, ты пойдешь?
— Вообще-то я не планировала.
— Ты должна пойти. Будет весело.
После ужина мы с Джесс уговорили ее родителей отпустить ко мне домой на ночевку. Остаток вечера — вечера без Бена — мы провели в разговорах о парнях, бюстгальтерах и книгах до тех пор, пока не наболтались вдоволь.
После мы достали мороженое, включили фильм, и пока мы его смотрели, я старалась убедить Джессику позвонить Митчу. Он не отвечал на звонки, поэтому она попыталась позвонить ему домой. К сожалению, она наткнулась на рассвирепевшего отца Митча, который был далеко не в восторге от звонка после одиннадцати. Он даже не сказал ей, дома Митч или нет.
Чем заняться двум подросткам без родителей в одиннадцать часов вечера? Вдруг мне в голову пришла великолепная идея.
— Давай позвоним моей двоюродной сестре в Израиль. Там сейчас только восемь, а может чуть больше.
Не успела Джесс сказать, что это ужасная идея, как я уже набирала неимоверное количество цифр, чтобы позвонить в Израиль.
— Алло? — ответила моя Дода Юки.
— Дода Юки, это Эми! — прокричала я в трубку.
— Ах, Amy'leh. Mah nishmah? — женщина думает, будто я свободно говорю на иврите, но на самом деле папа сказал мне, что «Mah nishmah» значит «Как дела?». Это одна из самых важных фраз у израильтян.
— Превосходно, а О’Снат дома?
— Она рядом. Передай Абе, что я люблю его, tov?
— Tov.
— Эми? — спросила О’Снат.
— Она самая, твоя американская племянница. Помнишь меня?
— Тебя забудешь! Наши овцы до сих пор имеют Mohawk от твоей стрижки.
Ха-ха. Очень остроумно. Ладно, мне еще не хватает мастерства стрижки овец, но, тем не менее, я приложила титанические усилия.
— Mah nishmah?
— Ah, evreet shelach mitzuyan.
— Ладно, заканчивай с ивритом. Ты же знаешь, я понятия не имею, о чем ты говоришь. Как Эйви?
— Выглядит горячим.
— Ты видела его?
— Ага. Разве он не позвонил тебе после базовой подготовки?
Нет.
— Уверена, он был занят, — он писал, что вернется к базовому обучению через неделю. Интересно, что он делает дома? Более того, мне интересно, почему он не позвонил мне. Знаете, говорят: «Если ты ему нужна — из-под земли достанет, нет — ему и не нужна твоя инициатива».
На душе появилось неприятное ощущение, но я все равно продолжила разговор с О’Снат, а после и с Софией, моей бабушкой, которая сказала мне, что врачи думают, что после последнего сеанса химиотерапии опухоль уменьшилась. Она утверждает, что все в порядке, но ее голос ослаб по сравнению с последним нашим разговором. Я пообещала, что позвоню на следующей неделе, а она пообещала, что останется сильной и здоровой до моего приезда в Израиль следующим летом.
Джесс, пролистывая мой CD — лист, выглядела еще более подавленной, нежели я. Вдруг меня озарила идея.
— Попробуй написать Митчу.
— Я уже пыталась. Он не ответил.
Взяв ее телефон, я начала набирать сообщение.
Джесс села на кровать рядом со мной.
— Что ты делаешь?
— Привлекаю внимание твоего парня.
Митч одержим своим телефоном. Наверняка он взял его с собой. Если он специально игнорирует Джесс, я убью его.
Вернув телефон, я посмотрела на Джесс.
— Он сказал, что завтра позвонит.
— Правда? — спросила она, с глазами полными надеждой. — Где он?
— В кино с друзьями.
— Я недавно говорила с ним. Он ничего не говорил о кино. С каких это пор я не могу пойти с ним и его друзьями в кино?
Я пожала плечами. Я не могу понять своего собственного парня. Откуда же мне знать, что Митч думает о ней?
Лежа поздно ночью в кровати, я думала об обещаниях, которые забыла взять с Эйви. Может быть, я заблуждаюсь, и он вовсе не ждет моего возвращения в Израиль? Если он не думает обо мне, то почему я так одержима им?
— Ты уже знаешь, это будет мальчик или девочка?
Сегодня воскресенье и я в пригороде с мамой. Мы едем в магазин для беременных. Кажется, она была очень сильно взволнована предстоящей небольшой экскурсией, и я просто не смогла отказать ей. Мама погладила выпирающий живот, как одна из беременных героинь фильмов.
— Мы хотим, чтобы это был сюрприз.
— А что, если родятся близнецы?
Когда она улыбнулась мне, в уголках ее светло-голубых глаз появились морщинки. Не слишком ли она стара, чтобы рожать?
— Было лишь одно сердцебиение. Я точно не рожу близнецов.
Ребенок родится только через шесть месяцев, а мамин живот уже напоминает маленький шар для боулинга. Не могу поверить, что не заметила раньше. Возможно, она пыталась скрыть его с помощью пончо, которые в последнее время так часто носила.
Когда мы подъехали к месту под названием «Модное Материнство», я чувствовала себя ужасно глупо. Мне семнадцать лет. Господи, да я уже могла быть матерью.
— Марк и я хотим, чтобы и ты приняла участие в беременности. Для нас это очень важно.