Симона Элкелес – Как разрушить летние каникулы (ЛП) (страница 22)

Я пожала плечами, пытаясь сбросить его руку.

— Если ты хочешь, чтобы я была счастлива, дай мне прямо сейчас билет обратно домой. Мне здесь не место, — потом я добавила, — и я не принадлежу тебе.

Не знаю, почему я это сказала. Я понимаю, произнесенные мною слова ранят его. Возможно, в глубине души я хочу обидеть его лишь потому, что его не было рядом со мной последние шестнадцать лет моей жизни. Я смотрю на Мутта и чещу ему брюхо, потому что не могу смотреть на разочарование своей жизни.

— Хорошо.

Подождите. Он сказал «хорошо»? Я думаю, он действительно так сказал, но я все еще не могу в это поверить.

Когда я посмотрела вверх, Рон отдалялся от меня. Он шел к дому. Мои ноги немного онемели из — за того, что я долго держу щенка на коленках, но отпустив его, я последовала за Роном.

Зайдя домой, я приблизилась к нему. Он копался в своем чемодане.

— Что ты сказал?

Он искоса посмотрел на меня, а потом снова начал рыться в своем чемодане.

— Я сказал «хорошо», Эми.

— Хорошо, если…

— Я хочу, чтобы ты была счастлива, и если для этого мне придется уйти из твоей жизни, я это сделаю, — он достал листы из чемодана и протянул их мне. — Это твой билет обратно в Соединенные Штаты.

Мгновенье я колебалась, но потом протянула руку и взяла билет из его руки.

Меня накрыла волна грусти и печали. Выбежав из дома, я направилась к горе, где Савта рассказывала мне о своей любви к этому месту.

Сидя на краю горы, я думаю о том, что оставлю позади, если вернусь домой. Матана. Моих дядю и тятю, с которыми я недавно познакомилась. И Мутта.

Но больше всего я хочу здесь остаться ради Савты. Я люблю ее, и не могу просто оставить ее, пока не буду знать, как она прошла курс химиотерапии.

Прижав колени к груди, я размышляю о здешней жизни, о жизни в Израиле. С одной стороны это часть меня, но с другой нет.

Возвратившись домой, я смотрю на Рона. Я должна сказать ему, что хочу остаться здесь по определенной причине: я хочу знать, как вписаться в его жизнь. Увидев, что он разговаривает по телефону, я в ожидании села на стул.

Рон протянул мне трубку.

— Это твоя мама. Я ей позвонил.

— Нам нужно поговорить, хорошо? — сказала я, взяв трубку телефона.

Он кивнул, положил руки в карманы и вышел на улицу.

Я приложила телефон к уху.

— Алло?

— Эми, с тобой все в порядке? Рон только что сказал, что ты хочешь вернуться домой.

— Я хотела, но сейчас уже нет.

— Ты передумала?

— Думаю, да.

Я слышу, как она поднялась с кровати и закрыла дверь. Бьюсь об заклад, она закрылась в ванне — комнате, потому что Марк с одной «к» спал в ее кровати, и она не хотела будить этого идиота.

Спустя минуту она прошептала:

— У меня есть хорошие новости.

— Ты порвала с Марком? — я с облегчением вздохнула. — Наконец то.

— Нет, глупенькая. Вчера вечером он попросил меня выйти за него замуж. И я сказала «да».

— ЧТО?! — мое сердце разрывается в груди. Это не может происходить со мной.

— Это так здорово, — говорит она, не замечая, что я схожу с ума от этой новости. — Он приготовил романтический ужин. Кольцо было на дне моего бокала с шампанским.

— Мама, он придурок, — безусловно, он НЕ подходит на роль отца. Кольцо на дне шампанского давно устаревший трюк.

— Он один из лучших застройщиков страны. Новым проектом «Золотые Берега», расположенным в самом желанном месте Чикаго, занималась его фирма.

— Ну и что? В нашем кондоминиуме ²⁴есть только одно парковочное место. Там нет места для его Мерседеса.

— Думаю, мы переедем в новый дом в пригороде. В большой дом с террасой и всем остальным.

Что?

— Значит, ты переедешь в пригород?

— Разве это не замечательно?

— Где я буду жить? Я буду бездомной?

— Конечно, нет, глупенькая. Не смеши. Твой дом со мной и Марком.

С каких пор «я и ты» превратились в «ты, я и Марк»?

Приятно знать, что мое мнение важно для нее, и она советуется со мной.

— Мама, Марк меня ненавидит, — клянусь, сейчас мне кажется, что весь мир меня ненавидит.

— Нет. Просто ты не дала ему шанса.

Я сглотнула, пытаюсь не заплакать.

— Знаю, что это шок для тебя, но клянусь, так нам будет лучше. Мы будем одной семьей.

Клянусь, я что — нибудь сейчас брошу в стену. Семьей? Марк не моя семья.

— Я думала, ты будешь счастлива. После возращения из Израиля ты можешь помочь мне приготовиться к свадьбе и найти новый дом. Мы втроем начнем все сначала.

Я не хочу ничего начинать сначала, хочу, чтобы было все по — старому.

— Я люблю тебя.

Если бы она меня любила, она бы подумала перед тем, как идти вперед и срывать мои планы.

Когда я снова заговорила, в моем горле образовался ком:

— Мои поздравления. Я тоже тебя люблю.

— Пока, дорогая. Позвони мне на следующей неделе, ладно? Я всего лишь хочу, чтобы мы были счастливы.

— Я тоже, — сказав это, я повесила трубку. У каждого свое представление о счастье.

Выйдя из дома, я нашла Рона. Он сидел на старом зеленом тракторе, припаркованном на заднем дворе дома.

— Ты все испортил! — кричу я.

Ему еще хватает наглости молча смотреть на меня!

Я скрестила руки на груди.

— Продолжай молча сидеть, Рон. Ты делаешь это очень хорошо.

— О чем ты говоришь?