Симона де Бовуар – Старость (страница 7)
И наоборот, в случае, если человек не переживает сильного потрясения и сохраняет здоровье, он часто восполняет возрастные потери организма даже в глубокой старости. Некоторые спортсмены благодаря проверенным техникам и точному знанию собственного тела поддерживают физическую форму в сохранности на протяжении многих лет. Тед Мередит, международно признанный футболист, проходил квалификацию вплоть до 52 лет. Эжен Ленорман в 63 года продолжал заниматься плаванием; в 56 лет Жан Боротра стал чемпионом мира по теннису.
Разительный контраст между интеллектуальным уровнем пожилого человека и тем положением, в котором пребывает его тело, некогда был особенно заметен. Монтескьё писал про эту горькую несостыковку: «Несчастный людской удел! Едва дух достигает зрелости, как тело – слабеет!» В дневниках Делакруа мы найдем такое замечание: «Исключительное несоответствие между силою духа, приходящей с летами, и телесной немощью, еще одним следствием возраста, всегда поражает меня и, кажется, противоречит самим предписаниям природы».
Достижения в области медицины поменяли ситуацию. Научившийся сопротивляться немалому количеству болезней и недугов человек теперь в силах подолгу поддерживать свой организм здоровым. До тех пор пока разум его бодр и находится в равновесии, индивид, как правило, способен сберечь крепость своего тела, но утратив силу духа, он лишится и здоровья. Верно и обратное: если его физиологической жизни будет нанесен серьезный ущерб, это приведет к интеллектуальному оскудению. Как бы то ни было, возрастные изменения вредят человеку в любом случае – и физически, и умственно. Сенсорные сигналы искажаются и медленнее поступают в подкорковые ядра. Мозг функционирует хуже; известно, что количество потребляемого им кислорода сокращается; недостаточное насыщение крови кислородом сулит человеку ухудшение кратковременной памяти, повреждение способности к запоминанию вообще, замедление мыслительных процессов, нарушение простых мыслительных операций, бурные эмоциональные реакции – от эйфории до полной подавленности. Физиологическое старение можно рассматривать как пример той «диффузной ампутации», о которой говорит Гольдштейн в отношении посттравматических повреждений головного мозга. Клетки головного мозга отмирают. Из-за того, что они многочисленны, человек способен справиться с этим, если ситуация не требует от него чрезвычайных усилий. И всё же присутствие дисбаланса в его жизни может обернуться катастрофой. Так или иначе, интеллектуальная работа утомляет его; работоспособность и концентрация снижаются начиная с 70 лет и далее.
В своих исследованиях психологических аспектов старости геронтологи используют те же методы, что и при изучении ее физиологии. Они рассматривают предмет извне, отталкиваясь в основном от психометрии – дисциплины, чьи методы я нахожу крайне сомнительными. Так, испытуемые находятся в созданных искусственно ситуациях, а результаты, на которые можно претендовать по завершении таких экспериментов, – чистые абстракции, плохо соотносящиеся с реальной практикой. Правда в том, что все интеллектуальные реакции человека зависят от переживаемой им ситуации в целом; общеизвестно, что семейные конфликты могут оказать на ребенка влияние столь пагубное, что он, прежде казавшийся не по годам развитым, начнет глупеть. Изучать эту тему я буду, когда чуть позже речь пойдет о психологии пожилых людей, во всей ее полноте, не упуская из виду окружающего данный вопрос контекста, имеющего и биологическое, и экзистенциальное, и социальное измерения, в соответствии с принципом взаимозависимости, о котором я упоминала выше. Сейчас же, поскольку я нацелена на то, чтобы дать своим читателям всестороннее представление о работе, проделанной геронтологами, я должна указать на то, как на сегодняшний день выглядит методология этой науки, и на то, каких результатов добились ученые, занимающиеся старением.
В 1917 году в армии США была предпринята попытка повысить умственные способности кандидатов на офицерское звание; в связи с этим были разработаны первые IQ-тесты. Впоследствии такого рода исследования множились. В 1927-м Уиллоуби собрал некоторые тесты, разработанные армией США, для того чтобы предложить пройти их семьям, проживавшим в окрестностях Стэнфордского университета. Джонс и Конрад в 1925–1926 годах объединили результаты, полученные в Новой Англии, после того как был протестирован 1 191 испытуемый. Исследования продолжаются в Америке, в Германии, в Англии. В 1955-м во Франции Сюзанной Пако были протестированы 4 000 человек, в том числе железнодорожные служащие в возрасте от 20 до 55 лет и их ученики, которым было от 12,5 до 15,5 года. Не так давно профессор Бурльер разработал в больнице Сен-Перин ряд тестов, предназначенных для измерения умственных способностей человека. В рамках тестирования испытуемого просят, например, выявить ошибки в серии изображений; найти кратчайший путь к выходу из лабиринта; завершить незаконченные рисунки; сгруппировать или отделить похожие и непохожие объекты; подчеркнуть синонимы, указать на смысловые нюансы их значений; управлять рядами букв и цифр (проверка на понимание кодов); по памяти воссоздавать геометрические фигуры; реагировать на подаваемые сигналы; отвечать «правда» либо «ложь» на утверждения о поведении, о личности; делать зеркально отраженные рисунки. По итогам тестирования видно, что кратковременная память человека не претерпевает значимых изменений, тогда как память долговременная (оперирующая хорошо известными данными) начинает слабеть в возрасте от 30 до 50 лет; то же справедливо и в отношении логической памяти. Больше всего страдает тип памяти, отвечающий за формирование новых ассоциаций; таких, к примеру, которые необходимы для овладения иностранным языком. Следует заметить, что на результаты тестирования оказывал влияние также и культурный уровень испытуемых. Один из таких тестов, проведенный с участием 3 000 человек в Гронингене, показал, что умственные способности в старости снижаются у всех людей, но всё же в меньшей мере у работников интеллектуального труда, чем труда физического; меньше у квалифицированных в прошлом специалистов, чем у чернорабочих; и меньше у тех стариков, которые продолжают работать, чем у пенсионеров.
Что до двигательных реакций, их скорость и точность находятся на пике в возрасте 25 лет; к 35 годам, и в еще большей степени после 45 лет, они идут на спад. Что до скорости мыслительных операций, она прогрессирует до 15 лет, с 15 до 35 лет она устойчива, а после начинает снижаться. Если время теста на уровень интеллекта у испытуемого в возрасте старше 60 лет будет ограничено, мы заметим, что результаты ухудшатся; и напротив, убрав такие ограничения, мы увидим, что результаты находятся на одном, а то и на более высоком уровне с теми, что были показаны молодыми испытуемыми. Пожилым людям крайне тяжело адаптироваться к новым ситуациям; им не трудно справиться с уже знакомыми задачами, но они противятся новшествам. Приобретение того, что называется
Из совокупности таких тестов и статистических данных вытекает одно важное следствие: чем выше интеллектуальный уровень индивида, тем медленнее и с меньшей интенсивностью ухудшаются его умственные способности. Продолжив тренировать свою память и свой интеллект, он сможет сохранить их нетронутыми. Позже я еще вернусь к этому вопросу, но стоит учесть, что объяснить его можно, единственно связав, с одной стороны, интеллект и память человека с его вовлеченностью в осознание собственной жизни, и с другой – его интересы по отношению к миру со всеми его планами. А пока что давайте ограничимся лишь тем, что скажем: некоторые пожилые люди оказываются более деятельными, чем молодые. На самом деле некоторые разновидности интеллектуальной работы не предполагают никаких четких сроков ее выполнения. Профессионализм, мастерство, зрелость суждений и высокая организация могут компенсировать плохую память, утомляемость и долгую адаптацию. Тому есть большое количество примеров: многие по-прежнему активные пожилые люди не теряют бодрости духа до своего последнего часа.