Сим Симович – Змий из 70 IV (страница 32)

Смуглое лицо посланника даркнета, скрытое человеческим мороком, исказила гримаса неподдельной, искренней бюрократической боли. Янтарные глаза закатились.

— Хаос? Оргии? Господин, вы мыслите устаревшими стереотипами из средневековых гримуаров, — тяжело вздохнул тиун, поправляя галстук. — Пекло — это жесточайшая, беспощадная корпоративная структура. Вы думаете, легко управлять потоками душ в масштабах мультивселенной? У нас Департамент Страданий Седьмого Круга каждый квартал спускает такие планы по сбору искр, что младшие бесы воют громче грешников. Пятнадцать процентов прироста высококачественных душ ежегодно! И попробуй не выполни.

Врач удивленно поперхнулся дымом и закашлялся.

— Квартальные планы? Прирост? — переспросил Ал, вытирая выступившие слезы. — Да ладно!

— Абсолютно серьезно, — кивнул рыцарь Бездны, аристократично закинув руку на спинку сиденья. — Если начальник сектора не закрывает счет-фактуру до конца расчетного периода, его лишают премии и переводят в кочегары на смоляные озера. А отчетность? Вы не представляете, повелитель. Три экземпляра акта о приеме-передаче души. Все должны быть подписаны кровью грешника, заверены печатью демона-искусителя и прошиты нитками из жил цербера. Потерял один бланк — всё, штраф и выговор с занесением в инфернальное личное дело.

Змий откинул голову назад и искренне, раскатисто расхохотался. Звук его смеха заставил водителя-гвардейца нервно дернуться. Абсурдность ситуации просто зашкаливала.

— Твою мать, рогатый! — отсмеявшись, простонал москвич. — Да мы с тобой, оказывается, братья по разуму! Ты сейчас практически один в один описал работу нашего советского Минздрава! Только у нас вместо Департамента Страданий — Госплан и Центральный Комитет, а вместо смоляных озер отправляют участковым терапевтом в какую-нибудь глухую Сызрань.

Альфонсо смахнул пепел за борт джипа, чувствуя невероятное, парадоксальное родство с этим существом из другого измерения.

— А начальники? — хирург заговорщицки понизил голос. — У вас там есть бессмертные кураторы в драповых пальто, которые любят появляться из ниоткуда и капать на мозги, требуя дестабилизации региона?

Адельхард понимающе, тонко улыбнулся, и на секунду сквозь человеческую маску проступил хищный, клыкастый оскал.

— Архидемоны, — со смаком произнес тиун. — Сидят в своих базальтовых башнях, пьют выдержанную агонию и спускают директивы одну абсурднее другой. Требуют внедрять инновации в пыточные процессы, экономить селитру и оптимизировать логистику проклятий. А бюджеты при этом пилят так, что на границе Стикса контрабанда чистых душ идет целыми баржами. Откаты владыкам перекрестков — это вообще святое. Без заноса нужной суммы в канцелярию ни один контракт на вызов в мир смертных не утвердят. Я, чтобы попасть в Элитный раздел вашего магазина, отвалил местным клеркам такую взятку, что на нее можно было купить небольшую луну.

— Идеально, — восхищенно выдохнул Трикстер, хлопнув демона по плечу. Инфернальный маг поморщился, но стерпел фамильярность нанимателя. — Система едина везде. В Москве, на Мадагаскаре, в Бездне… Везде правят бал план, блат и воровство бюджетов. Знаешь, Адельхард, мы с тобой точно сработаемся. Мы тут сейчас такую внеплановую инвентаризацию алмазных копей проведем — ни один Архидемон не докопается. Спишем всё на усушку, утруску и боевые потери карманного диктатора.

— И проведем излишки мимо основной кассы, — изящно закончил мысль выходец из Пекла, и его янтарные глаза довольно блеснули. — Прагматичный подход, господин. Одобряю.

Интеллектуальная беседа двух закоренелых циников, нашедших столько общего в устройстве советской номенклатуры и демонической иерархии, могла бы продолжаться еще долго. Но внезапно колонна со скрежетом тормозов начала останавливаться.

Рация на приборной панели джипа истерично затрещала, выплевывая помехи и ругань на суахили вперемешку с французским матом.

Змиенко подобрался, мгновенно сбрасывая расслабленную маску. Фиалковые глаза сузились, сканируя пространство впереди. Джунгли расступались, открывая вид на широкую просеку, перегороженную массивными спиралями колючей проволоки. За ними, среди поваленных вековых деревьев, хищно скалились амбразуры бетонных дотов, а на флангах угадывались приземистые, плоские башни легких танков западного производства.

Корпоративные наемники выстроили рубеж обороны, и теперь мадагаскарский авангард, опьяненный химией, готовился расшибить себе лоб об эту непреодолимую, залитую бетоном и свинцом стену.

— Кажется, квартальный отчет придется сдавать с боем, повелитель, — тихо заметил Адельхард, поправляя манжеты. Морок на его лице едва заметно пошел рябью, предвкушая хорошую драку.

— Ничего, — холодно отозвался хирург, открывая свой саквояж. — Сейчас мы выпишем этим капиталистам такой больничный, что они его до самого Страшного суда не закроют.

Первый грузовик авангарда даже не успел затормозить, когда дорога под его колесами вздыбилась ослепительным гейзером огня и разорванной в клочья земли. Противотанковая мина швырнула многотонную машину в воздух, словно детскую игрушку, перевернула в полете и с тошнотворным хрустом впечатала в стволы вековых баобабов.

Джунгли, до этого оглашаемые лишь ревом дизелей, мгновенно потонули в оглушительной, монотонной трескотне крупнокалиберных пулеметов. Корпоративные наемники устроили классическую, хрестоматийную огневую засаду. Идеальный сектор обстрела, пристрелянные ориентиры и надежные укрытия из армированного бетона, хитро замаскированные под холмы, поросшие лианами.

Выжившие гвардейцы Мбасы посыпались из кузовов следующих машин. Для обычных солдат такой шквальный огонь стал бы приговором: они залегли бы в грязь, вжимаясь в колеи, молясь всем богам и тщетно пытаясь вызвать поддержку. Но по венам островного спецназа гулял «Авангард-4».

Химия Двадцать восьмого отдела сыграла с бойцами злую шутку. Лишенные страха и боли, одурманенные синтетической яростью, они не стали искать укрытия. Гвардейцы с безумным, звериным хохотом бросились в лобовую атаку прямо на пулеметные гнезда.

Это было жуткое, иррациональное зрелище. Солдаты наступали на противопехотные мины-«лягушки», теряли ноги в кровавых ошметках, падали, но продолжали ползти вперед, цепляясь пальцами за корни деревьев и поливая джунгли слепыми очередями из автоматов. Они не чувствовали, как свинцовый ливень калибра 12,7 миллиметра рвет их плоть на куски.

Однако против законов физики любая, даже самая передовая советская фармацевтика была бессильна. Голое мясо, пусть и не чувствующее боли, не могло пробить бетон.

А затем из замаскированных капониров на флангах с хищным лязгом гусениц выкатились два французских легких танка AMX-13. Их длинноствольные пушки рявкнули, выплевывая осколочно-фугасные снаряды прямо в гущу наступающих безумцев. Очередной грузовик разлетелся на горящие фрагменты, щедро осыпав обочину кровавыми ошметками того, что еще минуту назад было элитным взводом мадагаскарской армии. Атака захлебнулась в собственной крови и перемешанном с грязью свинце.

Диктатор находился в трех сотнях метров от мясорубки, в командирском броневике. Бывший полковник, а ныне самопровозглашенный император, в бешенстве колотил пудовым кулаком по раме лобового стекла, глядя в бинокль на то, как его лучшую гвардию методично, по-бухгалтерски сухо перемалывают в фарш.

— Отходите! Мать вашу, назад! — орал Мбаса в тангенту тяжелой армейской рации, брызгая слюной. Рация в ответ лишь шипела помехами и предсмертными хрипами командиров передовых отделений.

Плутониевое сердце в груди киборга колотилось с такой силой, что, казалось, вот-вот проломит ребра. Африканец был тираном, мясником, но он был профессиональным военным. Он прекрасно понимал, что без тяжелой артиллерии или поддержки с воздуха этот рубеж не взять. Оставлять здесь всю армию из-за горстки алмазов и упрямства столичного эскулапа он не собирался.

Дверца броневика резко распахнулась. На подножку, совершенно не обращая внимания на свистящие в ветвях шальные пули и осколки, грациозно запрыгнул Змиенко. Врач придерживал левой рукой полы своего белоснежного халата, а в правой меланхолично сжимал неизменную папиросу.

Вслед за ним, не издав ни единого звука, из теней джунглей вынырнул Адельхард. Демон в строгом костюме-тройке остановился у бампера, брезгливо стряхивая с плеча какую-то тропическую гусеницу.

— Чего шумим, вождь? — весело поинтересовался Трикстер, заглядывая в кабину. — У тебя там парни так задорно бегут, аж душа радуется. Отличная кардионагрузка!

— Кардионагрузка⁈ — взревел Мбаса, поворачивая к хирургу перекошенное от ярости лицо. Его пустые глаза сейчас полыхали настоящим первобытным гневом. — Твоя гребаная химия сделала из них бесстрашных идиотов! Они прут на крупнокалиберные пулеметы с голыми руками! Мою гвардию сейчас перемажут по тракам французских танков, а нам даже нечем ответить! У меня нет пушек, чтобы вскрыть эти доты, лепила!

Киборг в сердцах швырнул бесполезную рацию на рифленый пол кабины.

— Мы отступаем, Альфонсо. Я не положу здесь половину армии из-за корпоративных камушков. Перегруппируемся, вызовем вертушки, запросим у твоего Центра гранатометы…

— Отставить панику, Поль, — голос москвича мгновенно потерял насмешливые интонации, став холодным и жестким, как скальпель. — Никаких отступлений. Мы не для того перлись в эти комариные болота, чтобы разворачиваться перед первой же бетонной стенкой.