Сим Симович – Змей из 70х V (страница 10)

— И тебе добрый день, пушистик, — рассмеялся бывший хирург, элегантно отряхивая рукав сюртука от каменной крошки.

Гиперион тряхнул тяжелой головой, избавляясь от черепков, и издал радостное, раскатистое «МРЯУ», от которого жалобно зазвенели уцелевшие хрустальные подвески на люстре. Некро-кот припал на передние лапы, задрал шипастый техномагический хвост трубой и принялся неистово вилять им из стороны в сторону. Каждый взмах хвоста сопровождался зловещим свистом рассекаемого воздуха.

Из бокового коридора, нервно прижимая к груди пустой серебряный поднос, выглянул Архип.

— Ваше сиятельство… слава Светлым Богам, вы вернулись! Это… это чудовище с самого утра места себе не находит. Сначала оно пыталось поймать солнечного зайчика и выпотрошило два уникальных персидских ковра в библиотеке. А потом принесло мне… мышь.

— Какая прелесть. Заботится о кормильце, — князь шагнул к питомцу и принялся уверенно чесать стык между холодной бронепластиной и живой шерстью на шее химеры. Зверь мгновенно обмяк, завалился на бок и затарахтел с мощностью промышленного дизель-генератора.

— Если бы это была просто мышь, господин! — взмолился старый камердинер, утирая пот со лба. — Он притащил из дренажной системы какую-то жуткую мутировавшую крысу размером с упитанного бульдога! Положил прямо посреди кухни и ждал, пока я ее съем! А когда я тактично отказался, обиженно дыхнул плазмой и спалил остатки фамильного сервиза!

— Гиперион, как тебе не стыдно? Фамильный сервиз — это нерациональная трата энергии, — ласково пожурил монстра Аларик, щелкнув пальцами по костяной маске. — В следующий раз неси добычу сразу Аристарху Львовичу, наш гениальный доктор найдет применение любой органике.

Химера в ответ лишь лениво перевернулась на спину, подставляя для почесушек широкое брюхо, внутри которого сквозь ребра тускло мерцало зеленоватое свечение реактора.

— Ладно, разминать кости, так разминать, — манипулятор озорно улыбнулся и извлек из кармана сюртука массивный стальной шар. Это была деталь ступичного подшипника от разрушенного банковского броневика, которую предусмотрительный интриган прихватил еще утром. — Апорт, котик!

Юноша с силой швырнул двухкилограммовую железяку вдоль длинного коридора.

Реакция Гипериона оказалась поразительной. Трехметровая гора мышц и металла сорвалась с места с невероятной, пугающей грацией. Стальные когти взрыли остатки наборного паркета. Некро-кот нагнал шар еще до того, как тот успел удариться о противоположную стену, ловко подхватил лязгающую деталь челюстями и, радостно рыча сквозь зубы, потрусил обратно.

— Идеальный мальчик. Никаких проблем с покупкой дорогих игрушек в зоомагазинах, — констатировал хозяин поместья, забирая покрытый едкой слюной шар.

Заброс повторился, на этот раз в сторону открытых дверей пустой бальной залы. Зверь умчался следом, по пути едва не снеся дверной косяк.

— Ваше сиятельство, — Архип смахнул невидимую пылинку с подноса, стараясь не смотреть на глубокие борозды в полу. — Завод «Красная киноварь» переоформлен на ваше имя. Курьер доставил документы час назад. Аристарх Львович уже затребовал два грузовых голема для переезда своей… кхм… специфической лаборатории. Говорит, ему критически необходим оперативный простор и хорошая вытяжка.

— Пусть переезжает хоть сегодня ночью. Клаус выделит ему отряд сопровождения из наших молчаливых рыцарей, — Аларик вынул из пространственного кармана трости белоснежный платок и брезгливо вытер пальцы от машинного масла. — Чем быстрее дед наладит синтез «Дыхания Жизни», тем скорее мы возьмем столичный рынок алхимии за горло.

Из бальной залы раздался страшный грохот, звон разбитого стекла и глухое, довольное урчание. Судя по звукам, не рассчитавший тормозной путь Гиперион пробил собой остатки старинной зеркальной стены.

Вскоре в коридоре показалась довольная, густо усыпанная осколками морда. Химера гордо несла в зубах не только пожеванный стальной подшипник, но и увесистый кусок гипсовой лепнины в виде купидона. Питомец аккуратно положил добычу к ногам Трикстера и выжидательно уставился на него светящимися окулярами, требуя заслуженной похвалы.

— Ты мой умник. Настоящий ценитель высокого искусства, — князь с улыбкой потрепал некро-кота по жесткой загривочной шерсти. — Пойдем в кабинет, чудовище. Архип заварит мне свежего чая с чабрецом, а ты покажешь, как умеешь приносить домашние туфли. Только, умоляю, не отрывай при этом ноги прислуге, мне трудно искать новый персонал.

Змей внутри хитроумного аристократа довольно свернулся кольцами. Родовое гнездо гада Рус вновь наполнялось шумной жизнью, пусть эта жизнь и имела весьма специфический, инфернальный оттенок. Игра на большой доске набирала обороты, фигуры уверенно занимали свои позиции, а сам гроссмейстер наслаждался заслуженной передышкой в компании самого преданного, смертоносного и очаровательного создания во всей Империи.

Глава 5

Весенний бал Гильдии столичных промышленников по традиции проходил в Зеркальном дворце и славился вопиющим, почти неприличным размахом. Сводчатые потолки сияли тысячами эфирных светильников, оркестр играл вальсы, причудливо сплетенные с легкими акустическими иллюзиями, а шампанское текло рекой, стоимость которой превышала годовой бюджет небольшого уезда.

Аларик гада Рус появился в бальной зале в гордом одиночестве, но его выход произвел эффект разорвавшейся плазменной гранаты.

Бывший парижский интриган выбрал для вечера безупречный смокинг цвета полуночного неба. Единственным украшением служила Трость Мефистофеля — черное дерево и хищно поблескивающий серебряный ворон на набалдашнике. Молодой князь двигался с грацией сытого леопарда, источая уверенность, которая граничила с абсолютной, звенящей наглостью.

Стоило наследнику древней династии пересечь порог, как музыка, казалось, стала тише. Шумные беседы сменились змеиным шипением перешептываний. Светские львы и акулы бизнеса прекрасно знали, кто именно почтил их своим присутствием. Мальчишка, который должен был тихо умереть от яда, но вместо этого за одну ночь истребил три десятка боевиков, выпотрошил банк «Золотой Гриф» на пять миллионов и обзавелся репутацией человека, заключившего сделку с самой Бездной.

Трикстер взял бокал шампанского с подноса проходящего мимо лакея и чуть заметно улыбнулся. Воздух вокруг буквально вибрировал от чужой зависти, страха и ненависти.

— Ба, кого я вижу! Неужели сам восставший из пепла сирота гада Рус?

Дорогу Аларику преградила стайка молодых, разряженных по последней моде аристократов. Впереди вышагивал граф Орловский — обладатель пухлых губ, вызывающе дорогих часов и наследник одной из крупнейших техномагических верфей. Рядом с ним преданно скалились трое прихлебателей рангом пониже.

— Граф, — манипулятор вежливо склонил голову, хотя в его глазах плясали откровенно издевательские бесята. — Рад видеть, что вы все так же предпочитаете носить бархат. Он отлично скрывает пятна от пролитого от страха вина.

Лицо Орловского пошло красными пятнами. Прихлебатели неуверенно переглянулись.

— Ты слишком много о себе возомнил, выскочка, — процедил граф, придвигаясь ближе. — То, что тебе повезло отбиться от кучки наемников деда Корфа, еще не делает тебя игроком. В столице таких дерзких щенков быстро учат манерам. Говорят, ты купил разваливающийся заводик на окраине? Надеешься конкурировать с нами? Мой отец сотрет твою богадельню в порошок одним росчерком пера.

Юный князь сделал неспешный глоток шампанского. Взгляд Змея стал холодным и пронзительным, словно скальпель в прозекторской.

— Знаете, Илья Николаевич, — голос Аларика упал до интимного, пугающего шепота. — Буквально на днях один пухлый барон тоже пытался угрожать мне списанием активов. Сейчас его юристы заикаются, а сам он вздрагивает от громких звуков. Я бы с удовольствием пригласил вас к себе на газон, чтобы продолжить эту дискуссию… но, увы, квота на удобрения в этом месяце уже закрыта.

Бывший хирург изящно коснулся серебряного ворона на трости. Птица тускло блеснула рубиновым глазом.

— А что касается вашего батюшки… Передайте ему, чтобы лучше следил за контрабандой эфира через восточные доки. Инквизиции будет крайне любопытно узнать, почему маркировка на ящиках не совпадает с таможенными декларациями. Доброго вечера, господа.

Орловский побледнел, словно из него разом выкачали всю кровь, и отшатнулся, забыв закрыть рот. Трикстер небрежно обогнул застывшую компанию, наслаждаясь мелодичным звоном в голове.

«Система: Получен концентрированный заряд ненависти и унижения. Начислено: 2.5 души. Статус объекта „Орловский“: Параноидальный ужас».

Идеальное начало. Но настоящая цель этого вечера находилась в противоположном конце залы.

Она стояла у высокой мраморной колонны, и от нее невозможно было отвести взгляд. Екатерина сменила строгую спортивную форму на струящееся вечернее платье цвета морозного неба. Открытые плечи, идеальная осанка, волосы, уложенные в высокую, сложную прическу с вплетенными нитями жемчуга. Но голубые глаза биатлонистки по-прежнему оставались холодными и скучающими.

Скучать было от чего. Девушку плотным кольцом осаждали кавалеры. Главную скрипку в этом оркестре павлинов играл ротмистр гвардии князь Вяземский — широкоплечий красавец с аксельбантами, чье самомнение бежало впереди него метрах в пятидесяти.