Сим Симович – Шрам: 28 отдел "Волчья луна" (страница 38)

*0%. Данные уничтожены. Физическое разрушение носителей завершено.*

Собор погрузился в полумрак, освещаемый лишь догорающими кабелями. Шрам толкнул массивные двери, выходя на свежий, морозный воздух Альп. За его спиной «Объект Зеро» превращался в огромный погребальный костер. Снег падал на его раскаленные плечи, мгновенно превращаясь в пар.

Пьер не оглянулся на крики Лебедева, оставшегося во тьме. Шрам шел вперед, к обрыву, где внизу, в тумане, его ждали Жанна и Ахмед. Его тело горело, его время истекало, но впервые за долгие годы он чувствовал, что его шрамы больше не болят.

Он уничтожил будущее, которое для них построили, чтобы дать им шанс на то будущее, которое они выберут сами.

Морозный воздух Альп ворвался в обожженные легкие Шрама, когда он вывалился из массивных ворот собора. За его спиной «Объект Зеро» выл и содрогался: уничтожение серверов вызвало цепную реакцию в энергоблоках, и из вентиляционных шахт монастыря в небо били столбы синего пламени.

Жанна и Ахмед ждали у края площадки. Увидев Пьера, Ахмед попятился, едва не сорвавшись в обрыв — перед ними стоял не человек и даже не ликан, а иссиня-черный изваяние из живой стали, от которого исходил ощутимый жар.

— Пьер… — выдохнула Жанна, вскидывая винтовку. Не для того, чтобы защититься, а по привычке солдата, чующего смерть.

Он не успел ответить. Тишину перевала разорвал не гром, а сухой, высокотехнологичный свист. Из облаков, плотно окутывавших вершину, вынырнули три угольно-черных штурмовых глайдера «Омеги». На их бортах не было опознавательных знаков — только матовая краска, поглощающая свет.

— Контакт подтвержден. Цели: Объект «Адам», профессор Лебедев, свидетели, — раздался в эфире мертвый голос оператора, усиленный динамиками ведущего борта. — Статус: Неудачные активы. Протокол: Полная зачистка.

— Ложись! — взревел Шрам, и его голос ударил по барабанным перепонкам друзей, как взрывная волна.

Первый залп плазменных пушек превратил площадку перед собором в кипящий ад. Камень испарялся, заливая всё вокруг ослепительно-белым светом. Шрам рванулся вперед, закрывая собой Ахмеда и Жанну. Его металлическая кожа приняла на себя удар — он почувствовал, как серебряная плазма внутри закипела, сопротивляясь чудовищной температуре.

Из глайдеров на тросах начали спускаться «Стиратели» — элита корпорации. Это были люди, чьи эмоции были вырезаны хирургически, а тела превращены в ходячие арсеналы. В тяжелой экзоброне, с визорами, настроенными на уничтожение всего живого, они приземлились полукругом, отсекая путь к тропе.

— Ахмед, за камни! — Шрам оттолкнул связиста и, не тратя времени на перезарядку «Вектора», бросился на ближайшего ликвидатора.

Это была не битва, а столкновение двух разных технологий. Ликвидатор вскинул тяжелый грави-дробовик, но Шрам просто прошел сквозь выстрел. Он схватил ствол оружия, и сталь смялась в его пальцах, как фольга. Следующим движением Шрам вогнал когти в сочленение шлема и нагрудника. Раздался мерзкий звук разрываемого кевлара и хруст шейных позвонков.

— Внимание, Объект нестабилен! Переключиться на вольфрамовые сети! — скомандовал голос в эфире.

Двое «Стирателей» выстрелили из пусковых установок. Тяжелые сетки, по которым пробегали разряды в десятки тысяч вольт, опутали Шрама. Он упал на колени, его тело забилось в судороге: электричество конфликтовало с серебром в его крови, вызывая каскадные сбои в нервной системе.

— Пьер! — Жанна выскочила из-за укрытия, ее винтовка заговорила короткими, яростными очередями. Пули высекали искры из брони наемников, заставляя их на мгновение отвлечься.

Это мгновение стало для Шрама решающим. Он взревел — звук был таким мощным, что ближайший к нему ликвидатор пошатнулся. Напрягая мышцы, которые теперь обладали мощью гидравлического пресса, Шрам буквально разорвал вольфрамовые нити. Его кожа дымилась, в воздухе пахло жженым мясом и озоном.

Он превратился в черную молнию.

Шрам схватил одного из ликвидаторов за голову и с разворота впечатал его в борт зависшего низко глайдера. Броня машины прогнулась, двигатель захлебнулся, и аппарат, крутясь, рухнул в бездну.

Двое наемников попытались использовать термические мечи. Шрам перехватил раскаленные лезвия голыми руками. Металл шипел на его ладонях, но он не чувствовал боли — только ледяную ярость «Адама». Он вырвал мечи и одним круговым движением обезглавил обоих.

— Отступаем! Объект за пределами прогнозируемых мощностей! — закричали в рациях ликвидаторов.

— Нет, — прорычал Шрам, и его белые глаза вспыхнули с ослепительной силой. — Сегодня никто не уйдет.

Он схватил брошенную ликвидатором плазменную винтовку и, используя мощь своих модифицированных мышц, буквально вмял спусковой крючок. Луч перегретого газа прошил второй глайдер насквозь, попав прямо в топливный бак. Взрыв осветил горы на километры вокруг.

Оставшиеся наемники дрогнули. Те, кто был лишен страха, теперь пятились перед существом, которое отказывалось умирать. Шрам шел на них, и за его спиной монастырь рушился, выбрасывая в небо обломки древнего камня и современной электроники.

Когда последний ликвидатор пал, раздавленный под весом стального кулака Пьера, наступила тишина. Третий глайдер, видя разгром, поспешно ушел в облака, унося с собой весть о том, что «актив» не просто неудачен — он стал неуправляемой силой природы.

Шрам стоял на краю обрыва, его тело медленно остывало, а металлическая чешуя начала тускнеть. Он обернулся к Жанне и Ахмеду. Те смотрели на него с благоговейным ужасом.

— Они пришлют других, — прохрипел Шрам. Белый свет в его глазах начал гаснуть, возвращаясь к тусклому янтарному блеску. — Корпорация не оставляет долгов.

— Пусть приходят, — Жанна подошла к нему и твердо положила руку на его стальное предплечье. — Мы научились убивать их богов. Научимся убивать и их бухгалтеров.

За их спинами «Объект Зеро» окончательно канул в бездну — гора содрогнулась, и монастырь Святого Стефана вместе с искалеченным Лебедевым внутри рухнул вниз, погребенный под миллионами тонн камня и льда.

Дождь в Страсбурге был серым, бесконечным и холодным, как дыхание мертвеца. Он смывал копоть с тротуаров, но не мог смыть ощущение липкого страха, пропитавшего приграничный город.

Они сидели в глубине дешевого круглосуточного бистро «У моста», где пахло пережаренным фритюром и дешевым табаком. Пьер ссутулился, натянув капюшон куртки до самого подбородка. Его кожа под плотной тканью всё еще пульсировала тусклым серебром, и каждое движение отдавалось в мышцах звоном натянутой струны. Форма «Адама» ушла, но она оставила после себя пустоту, которую нечем было заполнить.

Над стойкой бара висел старый телевизор. Его экран мерцал, выплескивая в полумрак зала стерильный свет экстренных новостей.

— … общее число жертв теракта в Медоне и катастрофы в Альпах уточняется, — чеканила диктор с идеально уложенными волосами. — Правительство Евросоюза официально подтвердило: за серией атак стоит радикальная группировка «Отдел 28».

Ахмед, сидевший напротив, замер с чашкой остывшего кофе в руках. Его пальцы, всё еще испачканные гарью, судорожно сжались.

— Послушайте это… — прошептал он. — Они перевернули всё. Вообще всё.

Экран сменился кадрами разрушенного монастыря в горах. Съемка с вертолета показывала дымящиеся руины, которые когда-то были «Объектом Зеро».

— Лидеры террористов, среди которых опознан особо опасный ренегат Пьер Дюбуа, известный под кличкой Шрам, похитили профессора Лебедева и уничтожили десятилетия научных наработок, направленных на борьбу с раком, — продолжал голос из телевизора. — Корпорация «Омега» выразила соболезнования семьям погибших охранников, которые до последнего пытались сдержать безумных фанатиков.

На экране появилось фото Пьера. Старое, еще из досье жандармерии, но рядом с ним висел фоторобот — искаженное, звероподобное лицо с белыми глазами. Под ним горела красная надпись: **«РАЗЫСКИВАЮТСЯ ЗА ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА»**.

— Мы теперь официально дьяволы, — Жанна усмехнулась, не отрывая взгляда от винтовки, разобранной и спрятанной в спортивной сумке у ее ног. — Мы сожгли их архивы, Пьер. Мы уничтожили их данные, и теперь они делают единственное, что умеют — превращают нас в монстров, чтобы никто не захотел услышать нашу правду.

Пьер медленно поднял глаза на экран. Он смотрел на свое лицо, на эти грубые черты, которые теперь принадлежали не человеку, а мифу.

— «Борьба с раком», — хрипло повторил он. — Так они это назвали. Не эксперименты на детях, не создание био-оружия. Просто «наука».

В баре было еще несколько человек — рабочие ночной смены, старик с газетой. Один из них мельком взглянул на телевизор, сплюнул и что-то проворчал про «уродов, которым не сидится спокойно». Он и не подозревал, что один из этих «уродов» сидит в трех метрах от него, и его кровь может стоить миллиарды евро на черном рынке.

— Они объявили нас в международный розыск по линии Интерпола, — Ахмед быстро листал ленту в своем новом, «чистом» планшете. — Лебедев признан мучеником. Протокол «Табула Раса» они подали как вирусную атаку, которую мы запустили, чтобы скрыть свои следы. Пьер, нас будут искать в каждом подвале. Теперь за нашу голову назначена награда, которой хватит, чтобы купить небольшой остров.