Сим Симович – Римские каникулы (страница 9)

В проеме появились четыре силуэта — те самые патриции из таверны. В руках у них поблескивали кинжалы. Видимо, мое вмешательство в их забаву их сильно задело, и они решили отомстить.

Глупцы.

Они крались к кровати, думая, что я сплю. Первый уже занес кинжал над тем местом, где, по их мнению, должна была быть моя грудь.

Я дождался, пока все четверо войдут в комнату и закроют дверь за собой. Не хотелось, чтобы кто-то услышал шум и поднял тревогу.

Когда прыщавый главарь опустил клинок вниз, я перекатился в сторону и вскочил на ноги. Кинжал вонзился в пустую подушку.

— Доброе утро, мальчики, — сказал я тихо.

Они обернулись, и я увидел в их глазах испуг. Но было уже поздно.

Первому я сломал шею одним движением — резкий поворот головы, хруст позвонков. Он рухнул как мешок с зерном.

Второй попытался ударить меня кинжалом, но я перехватил его запястье и выкрутил руку так, что кость треснула с отвратительным звуком. Потом схватил его за голову обеими руками и повернул — еще один хруст, еще один труп.

Третий и четвертый пытались бежать, но в тесной комнате им некуда было деваться. Я добрался до них прежде, чем они успели закричать.

Третьему я проломил череп ударом кулака о стену. Четвертому — тому самому, что начал драку в таверне — свернул голову так, что она повернулась почти на сто восемьдесят градусов.

Вся расправа заняла меньше минуты.

Я стоял посреди комнаты, окруженный четырьмя трупами, и размышлял о том, что делать дальше. Кровь была, но не слишком много — я старался убивать чисто. Хозяину таверны это не понравится, но у меня не было выбора.

Обыскав тела, я забрал их кошельки и украшения. Не из жадности — просто не хотелось оставлять улики, которые могли бы навести на мой след. Потом сложил трупы в углу и накрыл одеялом.

К рассвету я уже покидал таверну, оставив на столе достаточно золота, чтобы хозяин не задавал лишних вопросов и смог нанять людей для уборки.

Улицы Рима просыпались медленно. Торговцы готовили свои лавки, рабы несли воду, стража сменялась у городских ворот. Обычное утро в Вечном городе.

Пора было отправляться на Авентинский холм. К алхимику, который мог знать, как убить бессмертного.

Глава 3

Авентинский холм встретил меня утренней тишиной и запахом виноградных лоз. Вилла Луция Корнелия возвышалась среди других богатых домов — внушительное строение с мраморными колоннами и ухоженными садами.

Я подошел к массивным воротам из темного дерева, окованным железом. Справа от них висел медный колокольчик. Дернул за веревку — мелодичный звон разнесся по двору.

Вскоре появился слуга — молодой нубиец в чистой тунике, явно из домашних рабов.

— Чего желаете, господин? — вежливо спросил он.

Я выпрямился, придав лицу выражение ученой важности. Кольцо Аида слегка нагрелось на пальце, когда я сосредоточился на внушении.

— Передай своему хозяину, что к нему прибыл ученый муж из Эдессы, — сказал я торжественно. — Меня зовут Виктор Теодорос. Я слышал о замечательных опытах, что проводятся в этом доме, и желаю предложить свою помощь в великом деле создания философского камня.

Слуга внимательно выслушал, и я видел, как в его глазах пробуждается интерес и уважение. Кольцо работало.

— Из Эдессы? — переспросил он. — Город великих ученых и мудрецов!

— Именно, — подтвердил я. — Я изучаю древние тексты и редкие минералы. Мои исследования могут оказаться полезными для вашего алхимика. Это чисто научный интерес — я не ищу золота или славы, лишь познания истины.

Последняя фраза была важна. Алхимики всегда опасались шарлатанов и искателей легкой наживы.

— Подождите здесь, господин Теодорос, — слуга поклонился. — Я доложу господину Корнелию и мастеру Марку.

Мастеру Марку. Интересно. Неужели тот самый грек, которого я спас вчера в таверне?

Слуга скрылся за воротами, а я остался ждать, разглядывая окрестности. Другие виллы на холме выглядели роскошно, но спокойно. Здесь же, даже стоя у ворот, я чувствовал что-то необычное — легкий запах серы, едва уловимое дрожание воздуха. Признаки алхимических опытов.

Через несколько минут ворота открылись, и появился сам хозяин — Луций Корнелий, патриций средних лет с умным лицом и проницательными глазами. Рядом с ним шел знакомый грек с выразительной монобровью, только теперь он был одет в чистую тунику, а синяки на лице почти зажили.

— Господин Теодорос! — Корнелий приветственно поднял руку. — Мастер Марк рассказал мне о вашей репутации. Ученый из Эдессы — это большая честь для нашего дома.