Сим Симович – Режиссёр из 45г (страница 79)
Пауза.
— Дальше насвистываешь, — подсказал Владимир. — Но сейчас можно просто сказать «насвистывает».
— Насвистывает, — Николай кивнул, потом поднял глаза. — А можно я правда насвистну?
— Давай попробуй.
Николай приложил пальцы к губам, негромко, мелодично насвистел «Катюшу» — несколько тактов. Чисто, с чувством.
— Отлично! — Владимир записал в блокноте. — Оставим так. Дальше. Сцена вторая. Встреча с Катей. Зина, ты входишь.
Зина нервно перелистнула страницы, нашла своё место:
— «Ой! Ой, письма!»
Она прочитала с такой искренней растерянностью, что Владимир улыбнулся.
— Хорошо. Продолжай.
Зина читала дальше, Николай подхватывал реплики Пети. Они смотрели друг на друга через столы, и даже при читке было видно — между ними что-то есть. Химия.
— «Разрешите помочь», — Николай произнёс просто, по-доброму.
— «Спасибо, я... сама...», — Зина замялась, потом подняла глаза, посмотрела на Николая. Покраснела.
Тишина. Все ждали.
— «Вы... очень добрый», — тихо дочитала Зина.
Николай улыбнулся — широко, открыто:
— «Просто... вы уронили».
Пауза. Громов-сценарист в углу кивнул одобрительно.
— Отлично! — Владимир хлопнул в ладоши. — Вот это то, что нужно. Живо, искренне. Дальше.
Читка продолжалась. Актёры читали свои реплики, иногда спотыкались, переспрашивали. Владимир комментировал, поправлял, хвалил.
Сцена с гармонистом. Старик читал медленно, с паузами:
— «Слушай, солдат. Ты чего кручинишься?»
— «Да так... Девушку встретил. Красивую. А теперь не найду», — Николай ответил с лёгкой грустью.
— «Москва большая, но любовь — больше. Найдёшь».
Старик произнёс это так мудро, так тепло, что даже Семён Семёныч в углу тихо сказал:
— Хорошо.
Читка дошла до середины. Сцена в парке, где Петя сидит один, грустит. Владимир остановил:
— Николай, здесь ты поёшь. У Громова написано песня, но слов пока нет. Можешь просто напеть мелодию?
Николай задумался:
— А какую?
— Грустную. Про любовь.
Николай закрыл глаза, тихо начал напевать — мелодию старого романса, дореволюционного. Голос негромкий, но чистый.