Сим Симович – Режиссёр из 45г (страница 65)

Пробежал минут двадцать, вернулся домой. Умылся холодной водой у рукомойника — бодряще, освежающе. Переоделся в домашнюю рубашку и брюки.

Вышел на кухню. Воскресенье, все ещё спят. Только Пётр Иванович сидел за столом, пил чай, читал вчерашнюю газету.

— Доброе утро, Пётр Иваныч!

Старик поднял глаза:

— О, Володя. Рано ты. Не спится?

— Спится, просто сил много. Завтрак будете?

— Ну... если предлагаешь.

Владимир осмотрел кухню. Грязная посуда в раковине — вчерашняя, ещё позавчерашняя. Плита засаленная. Пол не мыт давно — пыль в углах.

Он закатал рукава.

— Пётр Иваныч, а давно тут порядок наводили?

Старик хмыкнул:

— Да кому он нужен, порядок. Живём как-то.

— Вот я сегодня и наведу.

Владимир начал с завтрака. Поставил чайник кипятиться. Достал из холодного шкафа яйца — штук восемь, общие запасы соседей. Разбил на большую сковородку, посолил, поперчил. Поджарил быстро.

Нарезал хлеба — ровными ломтями. Намазал маслом.

Пётр Иванович смотрел с одобрением:

— Хозяйственный ты, Володя.

— На фронте научился. Там кто не умеет готовить — голодный ходит.

Заварил свежий чай — крепкий, в большом чайнике. Разлил в два стакана.

Они позавтракали вдвоём — молча, неспешно. Яичница горячая, хлеб свежий, чай обжигающий.

— Спасибо, — Пётр Иванович допил чай. — Давно так не ел.

— Не за что.

Старик ушёл. Владимир остался на кухне. Посмотрел на горы грязной посуды.

Ладно. Раз начал — доведу до конца.

Он засучил рукава, налил в таз горячей воды из чайника, добавил холодной из ведра. Настрогал хозяйственного мыла. Начал мыть.

Тарелки, миски, кружки, вилки, ложки. Всё, что накопилось за неделю. Тщательно, аккуратно. Споласкивал чистой водой, ставил сушиться на полку.

Работал быстро, ритмично. Руки запомнили движения — на фронте тоже приходилось мыть котелки, фляги.

Через полчаса вся посуда была чистая. Раковина блестела.

Владимир слил грязную воду, вытер руки. Посмотрел на плиту.

Взял тряпку, соду. Начал тереть. Въевшийся жир, копоть, пятна. Тёр упорно, не жалея сил. Постепенно плита светлела.

— Володенька, ты чего делаешь? — В дверях стояла мать в халате, удивлённая.

— Порядок навожу, мам.