Сим Симович – Режиссёр из 45г (страница 49)

Помолчали. За окном пролетел голубь, сел на карниз.

— А как вы к вере относитесь? — неожиданно спросил Борис Петрович. — Лично. Не официально.

Владимир осторожно ответил:

— Не знаю. Не думал особо. На фронте — некогда было. Сейчас... сейчас больше верю в людей. В то, что человек может создавать хорошее.

— Это тоже вера. — Директор усмехнулся. — Вера в человека — может, самая важная. Бог там или нет — не знаю. Но что человек способен на великое — это точно. Видел сам.

— На войне?

— На войне. И после. Люди из руин поднимаются, строят, любят, рожают детей. Казалось бы — зачем? Материалистически бессмысленно. Но делают. Потому что в них что-то есть. Стержень. Дух, если хотите.

Владимир кивнул. Вспомнил мать, которая четыре года ждала. Зину, которая мечтает сниматься. Катю, Лёху, всю команду — они работают не ради денег. Ради чего-то большего.

— Может, смысл жизни — в создании, — сказал он задумчиво. — Не в потреблении, не в накоплении. А в том, чтобы оставить после себя что-то хорошее.

— Вот это уже философия. — Борис Петрович улыбнулся. — Но правильная. Я всю жизнь в кино. Денег особо не нажил. Квартира, семья, работа. Но фильмов снял штук двадцать. И знаете что? Когда умру, деньги в могилу не возьму. А фильмы останутся. Люди будут смотреть, может, плакать. Значит, я жил не зря.

— Значит, душа ваша в этих фильмах.

— Вот именно. — Директор допил чай, поставил стакан. — Поэтому я и говорю — кино это не просто материя. Это материализация духа. Мы берём свои мысли, чувства, вкладываем в плёнку, показываем людям. Они смотрят и что-то в них меняется. Магия, если хотите.

— Технологическая магия.

— Можно и так сказать. — Борис Петрович встал, подошёл к окну. — Вы молодой, товарищ Леманский. У вас вся жизнь впереди. Снимете много фильмов, надеюсь. Один совет дам, стариковский.

— Слушаю.

— Снимайте так, будто это ваш последний фильм. Вкладывайте всё — голову, сердце, душу. Не экономьте себя. Потому что никто не знает, сколько времени отпущено.

Владимир встал тоже. Эти слова отозвались. В прошлой жизни он экономил себя — снимал на автомате, ради денег. И что? Убили за дурацкий клип. А мог бы снять что-то настоящее.

— Спасибо, Борис Петрович. Запомню.

— Вот и хорошо. — Директор повернулся, протянул руку. — Ладно, философии хватит. У вас работа, у меня тоже. По практическим вопросам — обращайтесь к Михаилу Сергеевичу. Договоритесь с трамвайным парком, с почтой, с парком культуры. Я дам бумаги официальные.

— Спасибо.

— И ещё. Первую читку сценария я хочу послушать. В понедельник, говорите?

— Да.

— Приду. Посмотрю на вашу команду.

Владимир кивнул, пошёл к двери. На пороге обернулся:

— Борис Петрович, а вы в итоге для себя решили — материализм или дух?

Директор усмехнулся:

— А зачем выбирать? Я коммунист, материалист, атеист по убеждениям. Но когда внучка родилась — в церковь свечку поставил. Тихонько, чтоб никто не видел. — Он подмигнул. — Пусть и материя, и дух её хранят. Надёжнее.

Владимир рассмеялся:

— Мудро.

— Это называется не мудро, а по-русски. Мы всегда так — и нашим, и вашим. Работаем руками, а думаем сердцем.

Владимир вышел из кабинета, прикрыл дверь. В коридоре остановился, прислонился к стене.

Разговор был странный, но нужный. Материя и дух. Техника и душа. Кино как материализация чего-то большего.

Он посмотрел на свои руки — материальные, осязаемые. В одной жизни они снимали коммерческие клипы. В этой — будут снимать честное кино.