Сим Симович – Режиссёр из 45-го (страница 54)

— Обещал же.

Она встала, убрала книжку в сумку. Сегодня на ней было простое жёлтое платье, волосы распущены. На носу — нет угольных пятен.

— Отмылась, — заметил Владимир.

Алина засмеялась:

— Специально старалась. Чтобы не выглядеть как трубочист.

Они пошли по аллее сквера — неспешно, рядом.

— Так куда ты хотела меня вести? — спросил Владимир.

— Увидишь. Недалеко. Минут двадцать ходьбы.

— Интрига?

— Сюрприз.

Они вышли из сквера, свернули на узкую улочку. Старые дома с деревянными воротами, палисадники с сиренью, тишина.

— Как день прошёл? — спросила Алина.

— Хорошо. Актёров выбрал на кастинге. Сценарий получил — отличный, живой. С директором чай пил, про материализм и дух беседовали.

Алина удивлённо посмотрела на него:

— Про материализм? С директором?

— Ага. Он философ оказался. Говорит, кино — это материализация духа.

— Красиво сказано. — Алина задумалась. — А по-моему, живопись тоже. Берёшь краски — материю. А создаёшь что-то... неосязаемое. Настроение, чувство.

— Получается, мы с тобой одним занимаемся. Только ты кистью, а я камерой.

— Наверное, да.

Они шли дальше. Миновали булочную, где гасили свет. Прошли мимо небольшой церкви — заколоченной, с облупившимися куполами.

— Жаль, что закрыта, — тихо сказала Алина.

— Веришь?

— Не знаю. — Она пожала плечами. — Бабушка верила. Меня в детстве крестила тайком. Но я об этом почти не помню.

— Я тоже крещён, наверное. — Владимир вспоминал память Леманского. — Мать говорила что-то такое.

— Сейчас это не принято. Но многие втайне верят. Просто молчат.

Они помолчали. Тема скользкая. Лучше не углубляться.

— А у тебя как день прошёл? — спросил Владимир.

— Обычно. Рисовала в мастерской. Натюрморт с грушами и кувшином. Скучный, но нужен для зачёта.

— Груши хотя бы съесть можно после?

Алина рассмеялась:

— Можно. Но они уже три дня лежат, подвяли. Не очень аппетитные.

— Печально. Страдать ради искусства и даже грушу нормальную не получить.