Сим Симович – Режиссёр из 45-го (страница 115)

Они вышли из павильона. Студия жила своей обычной жизнью — где-то работали, где-то грузили декорации, где-то репетировали. Володя и Коля быстрым шагом направились к третьему корпусу.

— Коля, — спросил Володя на ходу, — ты записал всё?

— Всё, Владимир Игоревич! — Коля похлопал по блокноту. — Тут теперь вся наша жизнь на три месяца.

— Молодец. Ты у меня лучший ассистент.

Коля покраснел от удовольствия.

В монтажной пахло плёнкой и химикатами. За столом сидел мужчина лет сорока пяти, худощавый, с прилизанными тёмными волосами и усами. Он склонился над световым столом, изучая какие-то кадры через лупу.

— Пётр Ильич? — Володя подошёл.

Мужчина поднял голову, снял очки:

— Да? А, вы Леманский? Михаил Сергеевич говорил, что вы подойдёте.

— Владимир Игоревич, — Володя протянул руку.

Ковалёв пожал её — рукопожатие крепкое, уверенное:

— Пётр Ильич. Оператор. Слышал про ваш проект. "Майский вальс", так?

— Так.

— Интересно, — Ковалёв отложил лупу. — Давно короткометражки не снимал. Всё полные метры. А тут тридцать минут. Можно экспериментировать, не боясь бюджет разорить.

— Вот именно, — Володя сел напротив. — Пётр Ильич, мне нужно с вами поговорить о концепции съёмок. У меня есть видение, но мне нужен профессионал, который воплотит это технически.

— Слушаю.

— Я хочу снимать в реалистичной манере. Минимум постановочности. Камера должна быть как будто случайным свидетелем. Понимаете? Мы подглядываем за жизнью, а не конструируем её.

Ковалёв прищурился:

— Интересный подход. Значит, много натурных съёмок?

— Да. Улицы, парк, настоящий трамвай. Минимум павильонов.

— Свет будет сложный, — Ковалёв задумался. — Натурный свет непредсказуем. Надо будет работать быстро, ловить нужное время суток.

— Именно. Вы готовы к такому?

Ковалёв улыбнулся:

— Я тридцать лет снимаю. Готов к чему угодно. Когда смотрим локации?

— Через полчаса. Поедем с Иваном Кузьмичом.

— Отлично. Пойдёмте, возьму камеру, покажу вам.

Они прошли в соседнее помещение, где хранилось оборудование. Ковалёв достал с полки камеру — массивную, тяжёлую, с блестящими металлическими деталями.

— Это наша рабочая лошадка, — он погладил камеру. — "Родина". Надёжная, проверенная. Весит двадцать килограммов, но кадр даёт чистый. Я на ней полгорода снял.

Володя осторожно потрогал камеру. Холодный металл, запах масла и металла. Инструмент. Инструмент, которым они будут творить.

— Пётр Ильич, а ручные съёмки возможны?

— Ручные? — Ковалёв удивился. — С этой махиной? Сложно, но возможно. Зачем?

— Есть несколько сцен, где нужна динамика. Камера идёт за героем, следует за ним. Чтобы зритель чувствовал движение, живость.