Сим Симович – Режиссёр из 45-го (страница 10)

Улыбка стала настоящей.

Вот так. Обаятельно. По-доброму. Не «Альбертик-клипмейкер», а Владимир Леманский, режиссёр.

Он ещё раз кивнул отражению, взял со стула пиджак — тёмно-синий, тоже отутюженный, — накинул на плечи. Сунул в карман военный билет, записную книжку, огрызок карандаша.

Всё. Готов.

За окном уже светало — раннее июньское утро, солнце только поднималось. Во дворе ещё никого, только воробьи чирикали на крыше сарая.

Владимир тихо вышел из комнаты, прикрыл дверь. На кухне горела керосинка — мать уже встала, варила что-то в кастрюльке. Услышала шаги, обернулась:

— Володенька! Ты уж проснулся? Я думала, ещё поспишь...

— Привычка, — он пожал плечами. — На фронте рано вставали.

— Ох, эта война... — она вздохнула, но улыбнулась. — Садись, кашу сварила. Овсянку на воде, сахарку добавила.

— Спасибо, мам.

Владимир сел, она поставила перед ним миску с кашей — горячей, густой. Он ел быстро, молча. Мать подлила чаю, положила два куска сахара.

— Нервничаешь? — спросила она тихо.

— Немного.

— Ничего. Ты у меня талантливый. Справишься.

Он посмотрел на неё — седеющую, усталую, но с добрыми глазами. Она верила в него. Просто так. Потому что он её сын.

— Спасибо, — сказал он просто.

Доел кашу, допил чай, встал. Мать подошла, поправила воротник рубашки, одёрнула пиджак.

— Вот так. Красавец, — она улыбнулась. — Иди, сынок. И не волнуйся. Всё получится.

Владимир обнял её — коротко, крепко.

— Вечером расскажу, как прошло.

— Жду.

Он вышел в коридор, спустился по скрипучей лестнице, толкнул парадную дверь.

Утро встретило прохладой и свежестью. Москва просыпалась. Дворник мёл тротуар, поднимая пыль. Из окна первого этажа тянуло жареным луком. Трамвай прогрохотал по рельсам — первый рейс.

Владимир застегнул пиджак на одну пуговицу, выпрямился. Глубокий вдох. Выдох.

Мосфильм. Его первый день.

Он шагнул вперёд — уверенно, по-военному чётко. Ботинки стучали по брусчатке. Солнце поднималось над крышами, золотя купола церквей.

Владимир Игоревич Леманский шёл на студию. Режиссёр.

И на лице его играла та самая улыбка — обаятельная, уверенная, настоящая.

Впереди была целая жизнь.

Трамвайная остановка была в двух кварталах от дома. Владимир шёл неспешно, оглядываясь по сторонам, впитывая.

Москва просыпалась.

Из подъездов выходили люди — женщины с авоськами, мужчины в кепках и пиджаках, подростки с портфелями. Шли на работу, в школу, по делам. Здоровались друг с другом, кивали, перебрасывались парой слов. Все знали всех.

Владимир миновал булочную — уже открыта, у дверей очередь. Запах свежего хлеба смешивался с утренней прохладой. Продавщица в белом фартуке отрезала ломти, взвешивала, принимала карточки. Покупатели терпеливо ждали, негромко разговаривали.