Сим Симович – Пару грамм — душа (страница 19)
Клинок спадона не выдержал последней связки: тонкая турнирная сталь, рассчитанная на показушные бои в зале, переломилась пополам в ладони от гарды, оставив в руке лишь зазубренный обломок.
И именно в этот момент сосновый бор вокруг поляны замер.
Тяжелый, утробный гул прошел прямо по корням деревьев, отчего под ногами задрожал грунт, а с ветвей посыпалась сухая хвоя. Оставшиеся три мелкие гончие вдруг прижали клиновидные головы к земле и заскулили, торопливо пятясь назад в чащу.
Из темноты, ломая полувековые сосны с таким звуком, будто кто-то наступал на сухие спичечные коробки, вывалился вожак.
Это чудовище превосходило своих сородичей во всем. Размером с тяжелый микроавтобус, оно передвигалось на шести толстых, бугристых лапах, покрытых сплошным панцирем из черно-фиолетового хитина. Толщина броневых пластин на спине достигала добрых десяти сантиметров, а массивный череп венчал чудовищный костяной гребень, усеянный шипами и каплями запекшейся смолы. Пасть твари напоминала гидравлический пресс: десятки рядов кривых зубов перемалывали ствол березы, который монстр снес при выходе на поляну, превращая древесину в мелкую щепу.
— Заткнись, портной, — выплюнул Нико, сплевывая на мох тягучую розовую слюну.
Бросив бесполезный обломок спадона, парень потянулся к поясу, где под полой олимпийки висел припасенный еще с дневного бугурта тяжелый стальной фальшион.
Оружие весило почти три килограмма: короткая, широкая полоса кованой рессорной стали с массивным скосом у острия, похожая на топор палача. Борис ковал этот тесак для рубки сучьев и пробития тяжелых доспехов, не заботясь о красоте или балансе. Простая, грубая, неубиваемая железяка.
Альфа-вожак издал оглушительный рев, от которого зазвенело в черепе, и сорвался с места.
Многотонная туша неслась вперед, поднимая волны мерзлой земли и ломая кустарник. Пытаться остановить такую массу воздушным барьером было чистым самоубийством: удар размазал бы мага по замшелому валуну вместе со всеми его артефактными тряпками.
Нико замер, опуская центр тяжести почти до самой земли.
Он закрыл глаза, полностью отключившись от боли в порванных связках и бешеных ударов пульса. Вся оставшаяся в теле мана, до последней капли, досуха выскребаемая из перекрученных меридианов, потекла в предплечья и хлынула в тяжелую сталь фальшиона.
Металл отозвался низким, вибрирующим басом. На кромке тупого лезвия заплясали белые искры кинетической волны: воздух вокруг полосы железа закручивался в плотный, визжащий кокон, превращая тяжелый тесак в высокочастотный таран.
Дистанция сократилась до пяти метров. Вожак опустил голову, выставив вперед бронированный гребень для сокрушительного тарана.
В последнюю долю секунды Нико не стал уходить в сторону. Он сделал шаг вперед, навстречу летящей на него горе мяса и кости, и упал на спину, скользя по мокрому мху на воздушной подушке прямо под занесенные лапы чудовища.
Просвистев под брюхом монстра, обдавшего его жаром гниющей падали, маг скрутил корпус и на выходе из скольжения вложил всю инерцию движения, всю кинетическую мощь падающей туши и остатки своей воли в один-единственный восходящий удар.
Фальшион врезался точно в центральный шов между лобными пластинами черепа чудовища.
Раздался не звон и не треск — воздух над поляной взорвался звуком рухнувшей бетонной плиты. Кинетическая волна, запертая в лезвии, сдетонировала внутри черепной коробки вожака. Толстый хитин пошел ветвистыми трещинами, костяной гребень раскололся надвое, и клинок, шипя от вскипающего ихора, вошел в мозг твари по самую рукоять.
Инерция удара швырнула тушу вперед. Вожак пропахал носом глубокую борозду, снес в щепки замшелый валун и с глухим, протяжным хрипом завалился набок, сшибая вековую сосну.
Огромные лапы монстра еще пару секунд конвульсивно скребли по земле, выворачивая комья глины, после чего окончательно затихли.
На поляне воцарилась тяжелая, липкая тишина.
Нико стоял посреди вытоптанного подлеска, тяжело покачиваясь на непослушных ногах. Вокруг, насколько хватало глаз, земля была усеяна растерзанными черными тушами, обломками веток и пятнами дымящейся слизи. Ночная сырость постепенно возвращалась, оседая каплями на раскаленном металле торчащего из черепа монстра тесака.
Внутренний резервуар мага был пуст. Не просто истощен — выжжен до основания, словно по жилам прогнали струю раскаленного песка. Каналы горели нестерпимой, пульсирующей болью, а сердце внезапно пропустило два удара подряд, сбиваясь на неровный, затухающий ритм.
Ноги подкосились сами собой.
Нико тяжело рухнул на колени прямо в мокрый, пропитанный ядовитым ихором мох. К горлу подкатил густой, соленый ком: парень согнулся пополам, упираясь дрожащими ладонями в землю, и судорожно закашлялся. На серые сухие листья перед его лицом хлынула темная, почти черная венозная кровь.
Тело исчерпало весь ресурс прочности. Сознание стремительно угасало, затягиваясь мутной пеленой, а из темноты за спиной уже доносились неспешные, мягкие шаги начищенных кожаных штиблет.
Глава 9
Сознание уплывало толчками, в такт тяжелым ударам сердца, отзывавшимся в затылке глухим набатом. Земля под ладонями казалась ледяной, но пальцы уже почти не чувствовали холода — лишь мерзкую, маслянистую слизь чудовищного ихора, медленно просачивавшегося сквозь мох.
Каждый судорожный вдох раздирал грудину изнутри, словно туда щедрой рукой плеснули битого бутылочного стекла вперемешку с каустической содой. Магические каналы не просто опустели — от запредельного кинетического удара они пошли продольными микротрещинами, из которых в окружающие ткани сочилась чистая разрушительная энтропия. Правое колено раздувалось на глазах, порванные связки горели белым пламенем, а перед глазами плыли тяжелые багровые круги, сквозь которые сосны казались обугленными ребрами гигантского скелета.
Парень снова глухо кашлянул, пачкая мерзлые листья темными сгустками, и уткнулся лбом в холодный гранит расколотого валуна.
— Ну и свинарник, — раздался сверху протяжный, исполненный глубочайшей экзистенциальной тоски голос. — Варварство. Первобытное, неизлечимое плебейское варварство. Ни чувства композиции, ни элементарного уважения к материалу. Просто взял и расковырял тушу кованым топором, как пьяный лесоруб консервную банку.
Воздух в паре шагов от Нико подернулся маслянистой фиолетовой рябью, пахнувшей дорогим бергамотовым одеколоном, трубочным табаком и горьким миндалем.
Малик де Сад ступил на поляну так, будто сходил с подножки лакированного экипажа у парадного подъезда оперного театра. На кураторе красовался угольно-черный фрак с атласными лацканами, белоснежная манишка с жемчужными запонками и трость с набалдашником из полированного обсидиана. Демон брезгливо приподнял полу фрака, аккуратно обходя дымящуюся лужу черной жижи, и кончиком трости с отвращением отодвинул в сторону оторванное сухожилие вожака.
— Ты еще… поучи меня… скотину разделывать… — с трудом ворочая пересохшим языком, прохрипел Нико в землю. — Сам бы… попробовал… зубочисткой против товарняка…
— Я, мой юный мясник, предпочитаю тонкую работу скальпелем и ножницами, а не этот припадочный гладиаторский цирк, — Малик остановился над распростертым телом мага, оперся обеими руками на трость и склонил голову набок. Сквозь дымчатую ткань его маски насмешливо полыхнули два ядовито-алых уголька. — Погляди на себя. Грандмастер Небесного Престола, гроза воздушных просторов, покоритель тайфунов… Валяется на брюхе в луже собственных соплей и собачьего помета, харкает кровью и готовится испустить дух от банального разрыва мениска. Какая поэзия, я сейчас разрыдаюсь.
— Кончай трепаться, — Нико попытался приподняться на локтях, но руки предательски подломились, и он снова рухнул в мох, заскрипев зубами от вспышки дикой боли в бедре. — Либо добивай… либо открывай лавку. Очков за эту стаю… должно хватить…
— Очков? — Малик тихо, утробно рассмеялся, и от этого звука туман вокруг поляны пришел в движение, закручиваясь в спирали. — Очки, мой дорогой самоубийца, нужны живым. А ты сейчас находишься в двух миллиметрах от того, чтобы твое сердце встало окончательно. Человеческий сосуд — до чего же хлипкая, убогая конструкция! Стоило разогнать кровоток до двухсот ударов и пропустить через незрелые меридианы десяток сырых импульсов, как вся эта хваленая биология приказала долго жить. Ты сломал игрушку в первый же вечер, Нико.
Демон вздохнул, медленно снял с рук тонкие лайковые перчатки и небрежно бросил их на спину мертвого вожака:
— Придется брать в руки иглу. Терпеть не могу штопать дешевую ветошь, но контракт есть контракт. Лежи смирно и постарайся не сдохнуть от болевого шока — анестезия в базовый пакет медицинского страхования Бездны не входит.
Малик резко крутанул трость в воздухе. Обсидиановый набалдашник с сухим щелчком раскололся, выпустив наружу сноп тончайших, светящихся кроваво-рубиновым светом нитей.