Сим Симович – Не время умирать (страница 13)

— Готовьте зелье, — приказал он. — Но сначала я пройду один. Если выберусь — последуете за мной.

— Виктор, — Танит коснулась его руки. — Там настоящая Пустота. Место, где никогда не было ничего. Даже твоё бессмертие может не сработать.

— Значит, узнаем, — спокойно ответил он. — Возможно, это как раз то, что я так долго искал.

С этими словами он шагнул в мерцающую завесу аномалии и исчез, оставив отряд в тревожном ожидании на краю Мёртвых Земель, где пустыня показала свою истинную, безжалостную сущность.

Шаг за пределы портала оказался шагом в ничто.

Крид почувствовал, как реальность исчезает вокруг него, словно тающий снег. Воздух перестал существовать, свет погас, звуки умерли. Даже понятие пространства утратило смысл — он не падал и не стоял, просто... был. Или не был. Граница между существованием и небытием размылась до неразличимости.

А потом пришла боль.

Не физическая боль — для неё нужно было тело, которое вдруг стало сомнительным понятием. Это была боль самого существования, агония бытия в месте, где бытие было невозможно. Пустота окружила его, проникла в него, начала пожирать изнутри.

Сначала исчезло дыхание. Лёгкие схлопнулись не от недостатка воздуха, а от отсутствия самой концепции дыхания. Затем остановилось сердце — не от смерти, а потому что Пустота отрицала саму идею жизни.

Крид почувствовал, как его кожа начинает отслаиваться полосами, сдираемая невидимыми когтями ничто. Мышцы следовали за ней, растворяясь в пространстве, которого не существовало. Органы исчезали один за другим, оставляя лишь скелет, обтянутый обрывками плоти.

Но проклятие Одина оказалось сильнее даже Пустоты.

Как только последний кусок мяса слетел с костей, оставив лишь голый скелет в разорванной одежде, регенерация запустилась с удвоенной силой. Кровь материализовалась из ничего, начиная восстанавливать сосуды. Мышечные волокна прорастали между рёбер, как кровавые лианы. Кожа натягивалась поверх восстановленной плоти.

Через минуту Крид вновь обрёл человеческий облик.

Пустота, казалось, на мгновение замерла от удивления. Затем атака возобновилась с удвоенной яростью.

На этот раз разрушение шло быстрее. Плоть слетала клочьями, кости трескались и крошились, сам скелет начинал растворяться в небытии. Но и регенерация ускорилась. Кости срастались быстрее, чем успевали раскрошиться. Мышцы нарастали со скоростью, превышающей их разрушение.

Начался жуткий вальс смерти и возрождения.

Крид умирал и воскресал раз за разом, каждый цикл становился всё быстрее. Пустота, казалось, входила в раж, пытаясь уничтожить то, что упорно отказывалось исчезнуть. Она сдирала с него кожу, вырывала мышцы, ломала кости, но бессмертное тело восстанавливалось снова и снова.

Сначала цикл занимал минуту. Затем тридцать секунд. Потом десять. Скоро разрушение и восстановление слились в единый процесс — Крид одновременно умирал и возрождался, его тело мерцало между состояниями живого и мёртвого.

Странное дело — с каждым циклом он чувствовал не слабость, а силу. Словно проклятие Одина не просто защищало его от уничтожения, но и училось, адаптировалось, становилось сильнее. Магия крови в его венах пульсировала всё мощнее, питаясь самой невозможностью его существования в этом месте.

После сотого цикла что-то изменилось.

Пустота попыталась коснуться его кожи и... не смогла. Невидимые когти ничто скользнули по его телу, не причинив вреда. Крид почувствовал, как вокруг него формируется защитная аура — не магическая, а нечто более фундаментальное. Само его существование стало настолько интенсивным, что начало отталкивать небытие.

Пустота отступила, как волна, наткнувшаяся на непробиваемый утёс.

Крид сделал шаг вперёд. Под его ногами материализовалась твёрдая почва — не потому что она там была, а потому что его присутствие заставляло реальность существовать. Ещё шаг — и вокруг него начал формироваться пузырь бытия в океане небытия.

Он шёл через абсолютное ничто, и его шаги оставляли за собой след реальности.

Постепенно пейзаж начал проясняться. То, что казалось абсолютной пустотой, на самом деле было пустошью — бескрайней равниной мёртвой земли под серым, безжизненным небом. Ни растений, ни животных, ни насекомых. Даже ветра не было — воздух стоял неподвижно, как в гробнице.

Но теперь это его не касалось. Аура жизни вокруг Крида расширялась с каждым шагом. В радиусе нескольких футов от него пустошь превращалась в обычную, хоть и безжизненную землю. Дальше простиралось царство абсолютной смерти.

Он обернулся, надеясь увидеть портал, через который пришёл, но там была только серая равнина. Пути назад не существовало. Оставалось только идти вперёд.

Крид двинулся через мёртвые земли в полном одиночестве.

Время здесь текло странно — то ли слишком быстро, то ли слишком медленно. Солнца не было видно, но свет исходил откуда-то сверху, ровный и холодный, как в склепе. Не было теней, не было перспективы — горизонт терялся в серой дымке, сливающей небо и землю в единое безликое полотно.

Но постепенно пейзаж начал меняться.

Сначала появились камни — не обычные валуны, а странные образования, похожие на застывшие крики. Их форма подсознательно внушала ужас, словно в камне запечатлелись последние мгновения чьей-то агонии.

Затем Крид увидел первые руины.

Обломки стен торчали из земли, как кости из могилы. Архитектура была одновременно знакомой и чуждой — явно человеческая, но построенная согласно принципам, которые человеческий разум с трудом мог постичь. Арки изгибались невозможными углами, колонны витые так, что глаз терялся, следуя их линиям.