Сим Симович – Лаосский Гамбит (страница 9)

— О, майн готт! Дер Теуфель! — взревел Кабыздох, багровея от ярости. — Проклятые кровососущие твари!

Пиявки здесь были размером с хороший маркер. Они присосались намертво, раздуваясь от десантной крови.

— Спокойно, Ян, не ори, всю разведку ЦРУ распугаешь, — бросил через плечо командир, даже не обернувшись. — Отрывай аккуратно, а то зубы в мясе останутся — загниет.

Штурмовик, брызгая слюной, принялся остервенело отдирать паразитов, попутно выдавая в эфир такие многоэтажные лингвистические конструкции, от которых покраснел бы даже портовый биндюжник.

— Да чтоб вас черти в аду через соломинку высасывали! — бушевал гигант, давя очередную пиявку каблуком. — Как там у классика? «Остановись, мгновенье, ты прекрасно!» Но только не в этой гниющей клоаке, мать вашу за ногу через коромысло! Гете бы здесь от тоски повесился, а Шиллер бы спился!

Следом на кочку выбрался Нестор Прокопьевич. Снайпер выглядел уставшим, но лицо его сохраняло выражение непоколебимого благочестия. С его штанов тоже свисало несколько жирных кровососов, однако крестоносец лишь мельком взглянул на них.

— Ибо сказано в Писании: всякая плоть — как трава, — монотонно завел Шульга, методично прижигая своих пиявок тлеющей сигаретой, которую чудом сохранил сухой. Твари отваливались сами, оставляя маленькие кровоточащие ранки. — Смири гордыню, брат Ян. Сии твари лишь инструмент Господень для испытания нашего терпения. Кровь отдаем, дабы дух укреплялся.

— Я сейчас твой дух так укреплю прикладом между лопаток, что ты святыми угодниками заговоришь! — огрызнулся немец, пытаясь дотянуться до спины. — У меня там, кажется, целая колония этих партизан окопалась! Смолянинов, будь человеком, срежь их ножом, пока они из меня весь коммунистический задор не высосали!

Сапер грациозно перепрыгнул через мутную лужу, приземлившись на соседний корень. Идеально прямая спина, ни грамма суеты, лишь легкая брезгливость во взгляде.

— Ян Генрихович, вынужден заметить, что нож в данной ситуации — моветон, — вежливо отозвался аристократ, доставая из подсумка небольшой полотняный мешочек. — Позвольте, я использую старое доброе средство. Обычная крупная соль. Щедрый трофей из последней посылки.

Арнольд Арчибальдович сыпанул щедрую горсть соли прямо за шиворот штурмовику. Эффект превзошел все ожидания. Пиявки начали массово отваливаться, а Кабыздох выдал такую длинную ругательную тираду на чистейшем немецком, плавно перетекающем в псковский диалект, что даже невозмутимый Скобарь одобрительно хмыкнул.

— Могешь, — басовито констатировал пулеметчик, выжимая бандану. — Прямо заслушаться можно. С душой кроешь, по-нашему, по-пролетарски.

— Разговорчики в строю, — осадил бойцов Хмельницкий, проверяя компас. — До русла осталось меньше километра. Топи заканчиваются. Привести оружие в порядок. Вычистить грязь из казенников. Если у кого-то в бою заклинит ствол из-за болотной жижи — лично заставлю чистить его зубной щеткой до самого дембеля.

Десантура мгновенно подобралась. Оружие лязгнуло металлом, затворы были передернуты, грязь тщательно стерта фланелевыми лоскутами.

Спустя сорок минут тяжелого прохода сквозь сплошную стену мангровых зарослей, в лицо дохнуло относительной прохладой и запахом речной тины. Группа вышла к узкому притоку.

Река представляла собой мутную, коричневую ленту, лениво огибающую скалистый мыс. Русло здесь сужалось до жалких тридцати метров, а берега поросли таким плотным кустарником, что разглядеть что-либо с воды было физически невозможно.

Офицер жестом приказал всем залечь и сам по-пластунски выдвинулся на нависающий над водой карниз. Осторожно раздвинув листья, рязанец оценил позиции.

— Идеальная бутылочная горловина, — прошептал Семён, возвращаясь к отряду. — Смолянинов, у тебя пять минут. Заложи заряды на нашем берегу чуть выше по течению. Когда передний катер пройдет минную банку, мы его подорвем.

— С превеликим удовольствием, — сапер подхватил сумку со взрывчаткой и бесшумно растворился в прибрежной зелени.

— Скобарь, позиция вон за тем валуном. Сектор обстрела — корма первого и нос второго катера. Никто не должен встать за турели. Кабыздох, готовь свой РПГ. Как только рванет фугас Арнольда, бьешь в рубку второго судна.

— Будет исполнено в лучших традициях оперного искусства, — плотоядно оскалился штурмовик, накручивая тяжелую гранату на ствол РПГ-7.

Джунгли замерли в томительном ожидании. Спустя десять минут водную гладь потревожила легкая рябь, а до слуха десантников донесся низкий, пульсирующий рокот тяжелых судовых дизелей.

Из-за поворота, разрезая мутную воду форштевнем, медленно выплыл первый патрульный катер PBR. Хищный силуэт, бронированные борта и спаренная установка крупнокалиберных пулеметов на носу не оставляли сомнений — это не прогулочная яхта, а зубастая машина смерти. Следом за ним, держа дистанцию в двадцать метров, шел второй, тяжело осевший в воду под весом накрытых брезентом ящиков.

Хмельницкий поймал в перекрестие прицела рулевого первого катера, лениво курившего сигарету за бронестеклом. Палец мягко лег на спусковой крючок. Речной экспресс прибыл точно по расписанию, и советская крылатая пехота приготовилась собирать плату за проезд.

Свинцово-серая вода Меконга лениво расступалась перед хищным форштевнем головного катера. Судно шло на малых оборотах, экономя топливо и стараясь не создавать лишнего шума, хотя утробное урчание мощных дизелей все равно разносилось над рекой на несколько километров.

Американский рулевой в расстегнутом бронежилете вальяжно крутил штурвал одной рукой, а второй придерживал дымящуюся сигарету. На баке, облокотившись на спаренную установку крупнокалиберных «Браунингов», скучали двое стрелков-хмонгов. Экипаж чувствовал себя в абсолютной безопасности. Это была их река, их территория, а партизаны Вьетконга сюда отродясь не забирались.

Они пересекли невидимую черту, которую старший лейтенант Хмельницкий мысленно прочертил от кривого баобаба на своем берегу до зарослей тростника на противоположном.

— Арнольд, — одними губами выдохнул командир.

Где-то в кустах изящные пальцы аристократа замкнули контакты самодельной подрывной машинки, собранной из трофейной рации и американской батареи.

Река взорвалась.

Глухой, утробный удар потряс скалистые берега. Огромный столб коричневой воды, перемешанный с илом, огнем и кусками донного камня, взметнулся в небо прямо по левому борту головного PBR. Ударная волна с такой силой швырнула многотонный катер вправо, что он едва не черпанул воду бортом. Хмонгов-пулеметчиков смыло за борт, словно пылинки с капота.

Семён не стал дожидаться, пока судно выровняется. Трофейный карабин в руках офицера сухо дернулся. Бронестекло рубки, рассчитанное на осколки, не выдержало прямого попадания с тридцати метров. Рулевой выронил сигарету и мешком осел на панель приборов, увлекая за собой штурвал. Лишенный управления катер на полном ходу начал забирать вправо, прямо на торчащие из воды прибрежные скалы.

— Работаем, славяне! — рявкнул инструктор, меняя магазин.

Джунгли изрыгнули шквал огня. ПКМ Скобаря запел свою басовитую, монотонную песню смерти. Псковский богатырь бил расчетливо, отсекая любые попытки уцелевших членов экипажа первого катера подобраться к оружию. Тяжелые пули калибра 7.62 крошили пластиковую обшивку, высекали искры из бронелистов и превращали палубу в смертельную ловушку.

Тем временем второй катер, шедший следом, попытался резко сбросить ход и дать задний ход, чтобы выйти из сектора обстрела. На его корме ожил американский инструктор. Здоровяк в бандане прыгнул к кормовому пулемету, лихорадочно передергивая затворную раму.

Его пальцы уже легли на гашетку, когда над рекой хлестко щелкнул выстрел из СВД.

Американец замер, удивленно моргнул, на его лбу расцвела аккуратная красная точка, и тяжелое тело медленно перевалилось за фальшборт, подняв фонтан брызг.

— Изыди, дух нечистый, — размеренно произнес Нестор Шульга, не отрывая глаза от прицела и плавно досылая следующий патрон. — В адском пламени тебе самое место, торговец смертью.

Капитан второго судна оказался парнем не робкого десятка. Поняв, что отступать поздно, он вывернул штурвал, направляя нос катера прямо на скалистый мыс, откуда вела огонь советская десантура, надеясь подавить засаду бортовым оружием.

— Ах ты ж, тварь водоплавающая! — радостно взревел Ян Генрихович Кабыздох.

Штурмовик поднялся во весь свой необъятный рост на самом краю обрыва. В этот момент обрусевший немец казался воплощением античного бога войны, только в грязной тельняшке и с РПГ-7 на плече.

— Получай посылку от пролетариата! Ахтунг! — рявкнул гигант и нажал на спуск.

Реактивная граната с шипением сорвалась с направляющей, оставляя за собой густой шлейф сизого дыма. Расстояние было смешным — меньше сорока метров. Кумулятивный заряд ударил точно в моторный отсек второго катера, прямо под ватерлинию.

Взрыв был страшным. Корму судна подбросило в воздух, двигатели захлебнулись и замолкли навсегда, из пробоины повалил густой, маслянистый дым. Лишенный хода катер по инерции протащило вперед, и он с глухим, скрежещущим звуком въехал носом в вязкий береговой ил, опасно накренившись на правый борт.

Головной PBR к этому моменту тоже закончил свое недолгое плавание, намертво застряв на камнях чуть ниже по течению. Его экипаж был полностью уничтожен пулеметным огнем Скобаря и точными выстрелами командира.