Сим Симович – Лаосский Гамбит (страница 2)

— Поспешишь — людей насмешишь. А у нас тут не цирк, — добавил гигант, хладнокровно меняя короб с лентой.

Рязанец усмехнулся. Мужик работал как часы, но противник постепенно сжимал кольцо. Наемники поняли, где находится главная огневая точка русских, и начали сосредотачивать огонь на позиции пулеметчика. Кора на корне перед богатырем разлеталась в щепки под градом пуль. Хуже того, на пригорке, буквально в сорока метрах от застрявшего «Урала», один из партизан уже пристраивал на плечо длинную трубу гранатомета М72 LAW, целясь прямо в грузовик.

Пора было вмешиваться.

Офицер находился на идеальной фланговой позиции: чуть выше атакующих порядков врага, в густой тени, откуда весь склон просматривался как на ладони.

Семён упер приклад в плечо, выдохнул, ловя в мушку затылок гранатометчика. Палец мягко потянул спусковой крючок. Карабин сухо дернулся. Азиат с трубой нелепо взмахнул руками и кубарем покатился вниз, отправив заряд высоко в небеса. Ракета с шипением ушла в зеленый купол, срубив верхушку пальмы.

Не дожидаясь, пока противник поймет, откуда прилетело, инструктор перенес огонь. Вторым выстрелом снял пулеметчика с М60, который пытался подавить позицию советского богатыря. Третья пуля досталась парню в панаме, отчаянно махавшему руками и пытавшемуся перестроить своих людей.

Тройной удар в спину произвел эффект разорвавшейся бомбы. Наемники дрогнули. Невидимый стрелок на фланге сломал им весь рисунок боя. Паника — штука заразная, особенно когда ты не понимаешь, сколько стволов бьет тебе в тыл.

— А ну, накиньте им, братва! — заорал кто-то от «Урала».

Десантники, почуяв замешательство врага, ударили с удвоенной силой. Загрохотали подствольники, щедро засевая склон ВОГами. Пулеметчик-гигант выдал длинную, злую очередь, окончательно прижимая оставшихся партизан к земле.

Поняв, что легкая прогулка обернулась кровавой баней, противник начал стремительно откатываться. Местные растворялись в джунглях с проворством обезьян, бросая раненых и оружие. Наемники отходили грамотнее, огрызаясь короткими очередями, но тоже не горели желанием продолжать банкет.

Спустя три минуты в низине воцарилась относительная тишина, прерываемая лишь стонами раненых и треском остывающих стволов.

Хмельницкий повесил карабин на плечо и, не скрываясь, начал спускаться по склону, хрустя ветками, чтобы обозначить свое присутствие. Выходить к адреналиновым десантникам из кустов без предупреждения — верный способ получить пулю между глаз.

— Эй, на броне! — громко крикнул рязанец, поднимая свободную руку. — Свои идут, не вздумайте шмалять!

Из-за укрытий настороженно высунулись несколько перемазанных грязью и копотью лиц. Навстречу гостю, тяжело ступая по вязкой глине, поднялся тот самый пулеметчик. Вблизи боец казался еще крупнее. Настоящий медведь с добродушным, но по-крестьянски хитрым прищуром и пудовыми кулаками. ПКМ в его лапах выглядел игрушечным.

— Свои-то свои, — прогудел здоровяк, внимательно изучая незнакомца без знаков различия, с американским стволом и трофейным тесаком на поясе. — Да только по одежке встречать в этих краях примета плохая. Ты кто таков будешь, мил человек? И откуда свалился на нашу голову?

Семён остановился в трех шагах от гиганта. Окинул взглядом помятый, но не сломленный личный состав, изрешеченный «Урал» и живописные трупы в американской форме вокруг.

— Старший лейтенант Хмельницкий. С небес свалился, прямо в это болото. А вы, я смотрю, тут знатно окопались. Командир ваш где?

Богатырь тяжело вздохнул, поправляя сбившуюся тельняшку, и кивнул в сторону грузовика.

— Был командир. Капитан Смирнов. Да только не долетел он, царствие ему небесное. Как шарахнуло нас чем-то, вспышка, трясучка… Очнулись мы в этом парнике, а ротного осколком посекло. Прямо в кабине. Так что сироты мы теперь, товарищ старший лейтенант. Рядовой Скобарь, Иван Михайлович. Пулеметчик.

Хмельницкий подошел к кабине. Водитель был жив, но контужен, а вот на пассажирском сиденье действительно находилось тело офицера. Семён молча стянул с головы воображаемую фуражку, отдавая дань уважения.

Ситуация вырисовывалась паршивая. Рота без управления в незнакомой местности, кишащей врагами.

— Значит так, славяне, — голос инструктора резко изменился, приобретя стальные, командные нотки. — Время на траур не выделено. То, что мы живы — уже нарушение законов физики и здравого смысла. Но раз мы здесь, будем работать. С этой секунды я принимаю командование на себя. Возражения есть?

Тишину нарушил хриплый, с сильным немецким акцентом бас, раздавшийся из-за кузова грузовика. На свет божий вылез человек необъятной ширины в плечах, с РПГ-7 в одной руке и помятой фляжкой в другой.

— Какие могут быть возражения у покойников, герр старший лейтенант? — пробасил гигант-гранатометчик, вытирая огромной лапищей лицо. — Мы ж того… разбились. Борт в штопор ушел. А тут джунгли, макаки с автоматами и ни капли нормального спирта на всю округу. Дер дрек! Сюрреализм чистой воды.

— А ты, философ, завязывай с упадническими настроениями, — жестко оборвал его Семён, безошибочно узнавая типаж. — Как фамилия?

— Рядовой Кабыздох. Ян Генрихович, — браво отрапортовал здоровяк, чуть не выронив гранатомет. — Штурмовик. Рифмоплет по призванию, десантник по недоразумению.

— Отлично, Ян Генрихович. Считай, что в рай ты не попал из-за плохого поведения, а в аду мы наведем свои порядки.

Офицер повернулся к остальным бойцам, которые уже стягивались к грузовику, с надеждой глядя на новоявленного командира.

— Слушай мою команду! Скобарь, Кабыздох — проверить периметр. Собираем всё трофейное оружие, боекомплект, медицину и фляги с водой. У этих жмуриков рации должны быть, ищите. Урал бросаем, его отсюда даже танком не выдернешь. У нас максимум десять минут, пока эти лесные братья не привели подкрепление. Живо, парни, шевелите поршнями! Смерть — не повод расслабляться!

Десантура, получив четкий приказ, мгновенно пришла в движение. Оцепенение спало. Появилась цель, а значит, паника отменялась. Хмельницкий проверил затвор своего трофейного карабина и хищно оскалился. Партия обещала быть очень интересной.

Глава 2

Мародерство, если оно проводится в служебных целях и во имя выживания личного состава, деликатно именуется «сбором трофеев». Десантура освоила этот процесс с пугающей скоростью и эффективностью. Джунгли еще не успели переварить эхо недавнего боя, а бойцы уже деловито потрошили карманы и разгрузки поверженных противников.

Семён с удовлетворением отметил, что паники нет и в помине. Парни работали слаженно, как единый механизм, инстинктивно разбившись на двойки.

Из-за поваленного ствола баобаба, мягко ступая по влажной листве, вышел высокий, по-спортивному подтянутый боец с интеллигентным, почти аристократическим лицом, которое сильно диссонировало с грязной тельняшкой и заляпанным кровью камуфляжем. В руках он бережно, словно хрустальную вазу, нес две замысловатые мины-растяжки американского образца и связку гранат.

— Товарищ старший лейтенант, разрешите обратиться? — голос у десантника оказался под стать внешности: ровный, вежливый и с идеальной дикцией. — Сапер Смолянинов. Арнольд Арчибальдович. Позволил себе снять с джентльменов эти занятные игрушки. Сработаны грубовато, но для организации теплого приема преследователям вполне сгодятся.

Инструктор одобрительно кивнул, рассматривая трофеи.

— Хорошая работа, Смолянинов. Заминируй подступы к низине со стороны той тропы, откуда они отходили. Сделай так, чтобы следующий визит начался с красивого фейерверка.

— С превеликим удовольствием. Оформлю в лучшем виде, комар носа не подточит, — сапер изящно кивнул и растворился в зеленке с грацией профессионального танцора.

Хмельницкий двинулся дальше по периметру, оценивая состояние группы. Возле заднего борта застрявшего «Урала» развернулся импровизированный лазарет. Худой, желчный прапорщик с ввалившимися щеками и цепким взглядом, обильно пересыпая речь многоэтажными конструкциями, бинтовал плечо одному из бойцов.

— Терпи, салага! — рявкал медик, туго затягивая узел. — Радуйся, что навылет прошла, кость не задета. Сейчас трофейным йодом прижгу, и будешь как новенький. Главное, чтоб в этой бане гангрена не пошла, а то отпилю руку ржавой пилой без наркоза, клянусь Гиппократом!

— Прапорщик Иннокентий Петрович, для своих просто Пилюля, — представил медика подошедший Скобарь, поигрывая трофейным кольтом. — Мужик суровый, но штопает не хуже швеи-мотористки.

— Потери есть? — тихо спросил офицер.

— Двое тяжелых еще при падении, — мрачно отозвался пулеметчик. — Плюс ротный. Из легких — вот, Семенова зацепило, да мне по касательной каску чиркнуло. Жить будем. Хуже другое, командир. Патронов кот наплакал. На каждый ствол магазина по полтора осталось. Мой «печенег» тоже голодным пайком питается — две ленты и привет.

Семён нахмурился. Воевать в джунглях с пустыми магазинами — затея, обреченная на быстрый и печальный финал.

— Собирайте все М-16 и боекомплект к ним. Придется переходить на подножный корм. Стволы капризные, грязи боятся, но бьют кучно.

В этот момент со стороны кустарника раздался смачный шлепок и сдавленный стон, а следом — тягучий, монотонный голос, читающий то ли проповедь, то ли устав караульной службы: