Сим Симович – Лаосский Гамбит (страница 15)

Кабыздох, не дожидаясь команды, вскинул трофейный дробовик. Картечь с ревом вымела первую шеренгу бегущих, превратив их в кровавое месиво.

— Куда прете, олухи⁈ — рявкнул обрусевший немец, с лязгом передергивая цевье. — Закрыто на санитарный день!

Рязанец добил оставшихся короткими, злыми очередями из карабина, не давая врагу опомниться.

— Арнольд, жми свою кнопку, пока они еще резервы не подтянули! — скомандовал офицер, вжимаясь в сырую глину и прикрывая голову руками.

Специалист по минно-взрывному делу изящно откинул защитный пластиковый колпачок на самодельном радиодетонаторе.

— С превеликим удовольствием. Да будет свет!

Большой палец минера плавно вдавил тумблер.

На долю секунды над долиной повисла ватная, неестественная тишина, сквозь которую пробивался лишь стрекот автоматов вдалеке. А затем земля содрогнулась с такой первобытной яростью, будто под лаосскими горами проснулся древний вулкан.

Склад готовой продукции перестал существовать. Сдетонировали заботливо расставленные килограммы пластида, а вслед за ними в дело вступили сотни литров летучих реактивов и паров эфира. Гигантский огненный шар, ослепительно белый в центре и багрово-черный по краям, с утробным ревом пожрал жестяной ангар, расшвыривая его куски словно конфетти.

Ударная волна прокатилась по базе сброшенным с цепи ураганом. Хлипкие бараки сложились вовнутрь, как карточные домики. Смотровые вышки, на которых уже лежали ликвидированные Шульгой пулеметчики, просто сдуло в джунгли вместе с мешками песка и опорными столбами. Горящие ошметки досок, куски арматуры и капли оплавленного металла градом посыпались на головы деморализованных наемников.

Маковые поля, вплотную подступавшие к периметру, вспыхнули как порох от разлетевшихся химикатов. Долина стремительно наполнялась густым, сладковато-тошнотворным дымом горящего опиума.

— Пошла потеха! — довольно крякнул Скобарь со своего скального уступа.

Псковский Илья Муромец не стал долго любоваться фейерверком. Пока противник корчился на земле, оглушенный и ослепленный чудовищным взрывом, пулеметчик перенес огонь на уцелевшие фрагменты зданий. Длинные, тяжелые очереди из ПКМ безжалостно крошили фанерные стены, превращая любую попытку наемников организовать сопротивление в пыль.

Вьетнамские партизаны не отставали. Поняв, что оборона базы окончательно рухнула, капитан Нгуен поднял своих бойцов в стремительную атаку. Маленькие, жилистые азиаты с пугающей скоростью преодолели искореженные южные ворота, забрасывая ручными гранатами каждый окоп и каждую щель, в которой мог прятаться враг.

Остатки хмонгских охранников, лишенные командиров и связи, попытались забаррикадироваться в единственном уцелевшем каменном строении — просторном гараже для грузовиков. Из его пыльных окон ударили запоздалые, истеричные пулеметные очереди, заставившие партизан прижаться к земле.

Хмельницкий перекатился через бруствер дренажной канавы, оценивая обстановку сквозь едкий дым полыхающих плантаций.

— Кабыздох! Расчисти союзникам фарватер!

Штурмовик уже стоял на одном колене, с нежностью укладывая тяжелую реактивную гранату в ствол РПГ-7.

— «Страх и надежда — вот две великие силы, которые заставляют людей действовать!» — провозгласил гигант очередную немецкую мудрость, прицеливаясь в широкие деревянные створки гаража. — Но против кумулятивного заряда они, к великому сожалению, бессильны! Лови подачу от пролетариата!

Выстрел из гранатомета оставил в воздухе густой сизый шлейф. Заряд влетел точно в центр закрытых ворот. Внутри каменной коробки грохнуло так, что содрогнулись уцелевшие стены и посыпалась черепица. Запасные баки с горючим, хранившиеся в гараже, сдетонировали следом, моментально превратив убежище в пылающий крематорий.

Спустя десять минут все было кончено.

Организованное сопротивление захлебнулось окончательно. Выжившие наемники, в панике побросав оружие, разбегались в джунгли, где их методично, словно в парковом тире, отстреливал из своей засады Нестор Шульга. Псковский крестоносец работал хладнокровно: ни один человек, знавший о тайной тропе или координатах лаборатории, не должен был уйти живым.

Инструктор тяжело поднялся на ноги, брезгливо отряхивая камуфляж от серого пепла. Долина превратилась в филиал преисподней. Опиумные поля пылали, исторгая в небо черные столбы зловонного дыма, закрывшие солнце. База генерала Ванг Пао была стерта с лица земли с показательной, жестокой эффективностью.

К рязанцу бесшумно подошел капитан Нгуен. Лицо вьетнамского офицера густо покрывала копоть, но черные глаза сияли от нескрываемого торжества. Азиат посмотрел на дымящуюся воронку, оставшуюся на месте главной нарколаборатории, затем перевел взгляд на советского командира и одобрительно поднял большой палец.

— Хорошо, — произнес партизан единственное понятное русское слово с сильным акцентом. — Очень хорошо.

— Могло быть и хуже, — криво усмехнулся Семён, закидывая трофейный карабин на плечо. — Сбор группы!

Псковская десантура стягивалась к своему командиру. Скобарь степенно спускался по склону, перекинув раскаленный пулемет через могучее плечо. Смолянинов изящно стряхивал пыль с коленей, ничуть не растеряв своего аристократического лоска. Кабыздох, утирая заливающее глаза лицо банданой, с искренним сожалением оглядывал догорающие бараки, где, по его глубокому убеждению, мог прятаться ни в чем не повинный трофейный шнапс.

— Задача выполнена, славяне, — подвел итог старший лейтенант. — Мы только что пустили на ветер миллионы грязных долларов ЦРУ. Аналитики в Лэнгли будут выть от бессилия и жрать галстуки. Но теперь они точно поймут, что здесь работает не просто кучка случайных партизан.

Внезапно из-за дальней гряды гор донесся звук, заставивший расслабившихся бойцов мгновенно подобраться. Это был не привычный рокот поршневых транспортников или стрекот вертолетов, а низкий, агрессивный свист реактивных турбин, стремительно набирающий силу и рвущий барабанные перепонки.

Капитан Нгуен резко изменился в лице и указал рукой на небо, тревожно прокричав что-то своим людям на вьетнамском.

— «Фантомы», — сквозь зубы процедил Хмельницкий, безошибочно опознав звук приближающихся штурмовиков. — Кто-то из охраны все-таки успел нажать тревожную кнопку по радиосвязи перед смертью. Воздух! Уходим, немедленно! Заморские джентльмены прислали кавалерию!

Глава 9

Реактивный визг распорол небо пополам, обрушившись на горящую долину многотонным звуковым прессом. Два многоцелевых истребителя-бомбардировщика F-4 «Фантом» вынырнули из-за горных хребтов с пугающей стремительностью. Серебристые хищники заложили крутой вираж, ложась на боевой курс.

— Ходу, славяне! В зеленку, живо! — заорал Хмельницкий, перекрывая нарастающий гул турбин.

Счет шел на секунды. Объединенный отряд рванул к спасительной кромке леса, продираясь сквозь заросли слоновой травы и перепрыгивая через искореженные взрывом остатки заграждений. Вьетнамские партизаны рассыпались веером, двигаясь с проворством напуганных ящериц. Псковская десантура не отставала, невзирая на вес трофейного оружия и амуниции.

«Фантомы» ударили, когда беглецы едва успели нырнуть под прикрытие первых раскидистых баобабов.

Американские пилоты не стали разбираться в тактической обстановке. Увидев уничтоженную базу и горящие плантации, они просто сбросили на долину свой смертоносный груз. Земля позади глухо ухнула. За спинами бегущих выросли исполинские оранжево-черные грибы взрывов, а следом докатилась чудовищная волна испепеляющего жара. Напалм выжигал то, что не успел уничтожить пластид Смолянинова.

Воздух моментально лишился кислорода. Густой, маслянистый дым от горящих химикатов и маковых полей плотным саваном накрыл низину, поднимаясь высоко в небо. И это зловонное, удушливое облако стало их главным спасением — с высоты птичьего полета тепловизоры и камеры штурмовиков ослепли, не в силах пробиться сквозь завесу.

Инструктор гнал группу вверх по склону, подальше от эпицентра огненного шторма. Легкие горели огнем, дыхание со свистом вырывалось из горла.

— Привал! — хрипло выдохнул офицер, когда отряд углубился в джунгли на добрый километр.

Десантники рухнули в сырой папоротник, жадно хватая ртами влажный, но относительно чистый воздух.

Ян Генрихович Кабыздох привалился спиной к замшелому стволу, отложил гранатомет и зашелся тяжелым, лающим кашлем. Глаза штурмовика слезились, лицо пошло красными пятнами.

— Матерь божья… — выдавил обрусевший немец, утирая пот грязным рукавом. — Если мы подышим этим маковым дымом еще минут десять, я начну видеть валькирий и сочинять баллады на вьетнамском. Гете бы оценил такие расширяющие сознание вещества, но для здоровья советского гражданина этот парфюм категорически вреден.

— Держи себя в руках, Ян Генрихович, — изящно промокая лоб платком, отозвался Смолянинов. Аристократ дышал тяжело, но держал спину безупречно прямо. — Утешайтесь тем, что мы только что заставили дышать этим парфюмом экономику целого управления ЦРУ. Финансовые потери исчисляются десятками миллионов.

— Всякая скверна должна обратиться в пепел, — невозмутимо добавил Нестор Шульга. Снайпер аккуратно счищал золу с оптического прицела, не обращая внимания на творящийся вокруг хаос. — Мы лишь ускорили Божий суд.