Сим Симович – Крид: И боги падут (страница 4)

Её башни, подобные чёрным иглам, пронзали небосклон, отражая тусклый свет преисподней. Они были сложены не из камня и не из металла, а из сгустков тьмы, из застывшей боли и отчаяния, из вечной печали. Стены сияли холодным светом, словно отполированный веками мучений обсидиан, а воздух над городом дрожал от невыразимого холода. Это была красота ужаса, великолепие бесконечного отчаяния, символ вечной муки и беспредельного страдания.

Крид спокойно въехал в город, наполненный миллионами существ. Разнообразие было поразительным: изможденные, полупрозрачные призраки в лохмотьях соседствовали с горделивыми демонами в обсидиановых доспехах, рога которых излучали тусклый красноватый свет. Коренастые горгульи с каменными лицами и крыльями, похожими на сломанные ветви древних деревьев, теснились рядом с причудливыми существами, сотканными из теней и дыма, — щупальца, глаза-угольки и пасти, из которых вырывались шепоты и стоны. В реках из расплавленного металла проплывали призрачные рыбы, а в воздухе носились птицы с перьями из тлеющего угля. Некоторые существа напоминали людей лишь отдаленно: зеленоватая, серая или вовсе прозрачная кожа, глаза, горящие неземным светом, из тел пробивалась тень или искрилась энергия.

Среди этого многообразия, словно призраки былых битв, медленно передвигались падшие ангелы — немногочисленные, но ощутимые своим присутствием. Их лица были искажены вечной печалью, крылья сломаны и обгорели, одежда — рваные остатки былой небесной славы. В глазах — не злоба, а бесконечная тоска, от них веяло не жаром преисподней, а холодом утраченной надежды. Они напоминали бродячих призраков смерти мертвых, застывших в вечном покаянии, наблюдающих за бесконечным театром мук, но сами не способные на что-либо повлиять. Малочисленность их лишь усиливала чувство безысходности.

И, наконец, среди всего этого хаоса, спокойно и непринуждённо, общались с живыми представителями тьмы… дулаханы.

Эти безголовые всадники, чьи тела излучали холодный металлический блеск, казались совершенно неуместными. Однако, они вели себя естественно, спокойно обмениваясь словами (или мыслями? Крид ещё не разобрался в местных тонкостях общения) с демонами, призраками и прочими обитателями Ада. Их не окружало особое почитание или страх, лишь какое-то привычное безразличие. Они были частью этого города, частью этой вечной тьмы, и Крид понял, что перед ним раскрывается не просто город, а целая вселенная, со своими законами, со своим порядком, со своими удивительными и ужасающими обитателями.

Всё это бурлило в хаотичном, но каким-то образом упорядоченном потоке. Для Крида, прошедшего через вечность и давно лишённого чувства удивления, это представляло определённый интерес. Любопытство пронзило его холодное сердце…

Пробираясь сквозь хаотичный, но всё же упорядоченный поток существ, Крид неосознанно приблизился к центру города. Он не ставил перед собой определённой цели, просто шёл, исследуя этот удивительный и ужасающий мир. И вот, перед ним, словно кульминация вечной трагедии, высился дворец Аида.

Он не был похож ни на одно другое здание в городе. Это было не здание, а сгусток вечной тьмы, в котором слились страдания миллионов осуждённых душ. Его стены были не из камня, а из застывшего отчаяния, башни пронзали небо, как иглы бесконечной печали, а вокруг него витали туманы из вековой тоски. Каждая деталь архитектуры казалась сотканной из мучений и безысходности; каждая линия излучала холод и мрак, каждый узор повествовал о бесконечном страдании. В нём не было величественной красоты или мрачного величия — только бесконечная тоска, застывшая в камне. И перед этими вратами вечной печали остановился Крид, бессмертный воин, пришедший за покоем. И этот путь привёл его сюда, и теперь он был готов встретиться с тем, кто правит этим царством бесконечно безвкусных трагедией.

Глава 3

Дворец Аида охранялся двумя стражами, стоящими как живые воплощения противоположностей, и сотней адских гвардейцев, скрывающихся в тени вечных стен. Первый страж был воплощением абсолютной белизны: белоснежная кожа, волосы и доспехи. Лишь меч в его руках был чёрным, словно мрачная неизбежность, выкованный, казалось, из самой тьмы. Второй страж представлял собой полную противоположность: чёрная кожа, волосы и доспехи. Только глаза его горели алым огнём, а в руках он держал топор с рукоятью из полированного красного камня и лезвием, излучающим тусклый багровый свет, подобно воплощению крови и насилия. Они стояли неподвижно, как статуи, но в их позе чувствовалась готовность к бою, и каждый излучал смертельную опасность, создавая гнетущую атмосферу. За ними, в тени, притаились сотни адских гвардейцев, готовых к атаке. Это была не просто охрана, а символ бесконечного страха и безысходности, воплощение самой сути преисподней.

Крид медленно приближался к стражам. Шаги его были тихи, но уверенны, каждый отмерен и спокоен, словно биение холодного сердца. Он не торопился, не проявлял ни малейшего волнения. Голубые глаза холодно сверкали, оценивая ситуацию, проникая сквозь мрак и смерть. Он шёл к своей цели, и ничто не могло его остановить.

Дойдя до стражей, Крид остановился на расстоянии нескольких шагов. Он не начинал атаку, а просто ждал. Он хотел попытаться попасть на аудиенцию к Аиду, но понимал, что это будет непросто.

— Я желаю аудиенции у Аида, — произнёс Крид спокойным, холодным голосом, подобным льду Арктики. Его слова разрезали тишину, словно острый клинок.

Стражи не шелохнулись. Они просто стояли, словно статуи, в вечной боевой готовности. Белый страж медленно поднял свой чёрный меч, а чёрный страж занёс багровый топор.

— Аид не принимает посетителей без приглашения, — проскрипел белый страж хриплым голосом, подобным скрипу ржавого железа.

— Я не прошу приглашения, — ответил Крид, и его голубые глаза вспыхнули ледяным светом. — Я требую.

В этот момент из тени вышли адские гвардейцы. Они окружили Крида, их чёрные силуэты словно поглощали свет. Но Крид не испугался. Он просто улыбнулся — тонкой, холодной улыбкой.

И началась резня.

Меч Крида сверкал, как молния, пронзая тела гвардейцев. Удары были быстрыми, точными и смертельными. Адские гвардейцы рушились под его натиском, превращаясь в кучи костей и пепла. Два стража пытались оказать сопротивление, но Крид быстро с ними разобрался. Его мощь была слишком велика, скорость — слишком высока. Один за другим они падали, превращаясь в пыль и осколки.

Когда последний гвардеец упал мёртвым, Крид стоял спокойно, окружённый останками своих противников. Лицо его было спокойно, глаза холодны. Он сделал ещё один шаг к дворцу Аида, готовый встретиться лицом к лицу с самим властелином преисподней.

Белый страж, вспыхнув яростью, бросился в атаку. Его меч ослепительно сверкнул в тусклом свете, стремясь пронзить бессмертного воина.

Но Крид был готов. В мгновение ока его голубые глаза вспыхнули ослепительно ярким синим светом, и из них вырвалась цепная молния. Она ударила в белого стража, окутывая его сверкающим синим огнём. Раздался пронзительный крик, смешанный с треском расплавленного металла и костей. Тело стража превратилось в кучу пепла и испарилось, оставив лишь запах озона и опаленого металла. Остальные прибывшие гвардейцы замерли, оцепенев от столь ужасающей демонстрации силы. Чёрный страж нерешительно замер, опустив топор. Крид спокойно оценил ситуацию, готовясь к продолжению.

Крид спокойно оценил ситуацию после уничтожения белого стража. Оцепенение остальных гвардейцев было лишь временным. Он видел, как напряглись мышцы чёрного стража, как тот стиснул рукоять своего багрового топора. Молчание длилось мгновение, прежде чем чёрный страж, с диким рыком, ринулся в атаку. Топор, сияющий тусклым багровым светом, описал в воздухе смертельную дугу, стремясь разрубить бессмертного воина надвое.

Однако Крид не стал использовать оружие. Он даже не шелохнулся, когда топор с ужасающей силой обрушился мимо него после мгновенного уклонения… В тот же момент, словно ожившая статуя изо льда и стали, он схватил чёрного стража за руку, сжимающую топор. Его голубые глаза сверкнули не гневным огнём, а холодным светом бирюзовой магии.

Он не убивал, он вбивал свою волю. С нечеловеческой силой Крид сжал руку стража, с каждым мгновением усиливая давление, заставляя кости противника трещать и ломаться. Багровое сияние топора померкло, сменившись мраком и пустотой.

Миг и следует мощный удар в кадык.

Крики стража превратились в беззвучный хрип, тело напряглось до предела, а затем обмякло. Крид вбил свою правоту в чёрного стража, сломив его сопротивление и волю к жизни. Он просто заставил противника сломаться.

Когда тело стража обмякло и упало, Крид спокойно переступил через него, не останавливаясь. Лицо его оставалось невыразительным, глаза холодными. Он шёл дальше, но уже по дворцу Аида, оставляя за собой след из пепла и разрушения. Его путь был пропитан смертью, но даже сама предвечная госпожа не рискнула бы встать перед ним.

Внутри дворец поражал неоготическим великолепием. Огромные стрельчатые своды, уходящие в мрачную глубину, были украшены изящной резьбой, словно высеченной из самой тьмы. Стены из чёрного, полированного обсидиана отражали тусклый свет факелов, создавая завораживающую и ужасающую игру света и тени. Но главным украшением дворца были картины, расположенные в хаотичном, но вместе с тем закономерном порядке. На них были изображены различные существа: ангелы, демоны, монстры, призраки и многие другие непонятные, неименуемые твари, порождения бесконечного кошмара. Некоторые напоминали знакомые фигуры, но были искажены, извращены, превращены в нечто кошмарное и мерзкое. Все эти существа были запечатлены в момент своей последней агонии, застыв в вечной муке. Под каждой картиной, на лаконичной табличке, была выгравирована одна и та же надпись: «Развращён». Эта простая и ужасающая фраза подчёркивала вечную тему дворца Аида — тему падения, разложения и вечной муки. Крид медленно продвигался по залам, внимательно рассматривая картины и оценивая величие и ужас этого места, понимая, что достиг самого сердца Ада.