Сим Симович – Кипр II (страница 7)

— Уверен, он помнит и о нашем праве на христианские святыни. И о том, что его армия теперь в меньшинстве.

Испанец наклонил голову.

— Тонкий баланс, не так ли? Турки, мамелюки, крестоносцы… И где-то в тени — Абаддон, ищущий третье кольцо.

Виктор крепче сжал Копьё. От одного упоминания имени древнего врага артефакт отзывался, пульсируя голубоватым светом.

— Мы будем в Иерусалиме через две недели, если погода не изменится, — произнёс он. — И тогда мы узнаем, опередил ли нас Абаддон.

— Или кто-то ещё, — тихо добавил дон Себастьян, но Крид предпочёл не заострять внимание на этих словах.

Военный совет собрался в просторном шатре, установленном на палубе флагмана. Здесь присутствовали командующие всех основных сил крестового похода: граф Альварес из Испании, генерал Фонтенбло от французской короны, барон фон Штайнер из германских земель, граф Торрес от Венеции и множество других дворян и церковников, объединённых под знаменем креста.

Виктор стоял во главе длинного стола, на котором была разложена подробная карта Святой Земли. Изабелла держалась чуть позади него, молчаливая и внимательная. Дон Себастьян занял место в дальнем конце стола, где тени были гуще.

— Господа, — начал Крид, обводя взглядом присутствующих. — Мы приближаемся к кульминации нашего священного похода. Через две недели наши корабли бросят якорь у порта Яффа, и мы начнём продвижение к Иерусалиму.

Он указал на карту, отмечая основные направления удара.

— Наш план прост: три колонны, сходящиеся к Святому городу с запада, севера и юга. Одновременно войска султана Селима будут двигаться с востока, сдерживая любые подкрепления, которые могут прийти из глубин исламских земель.

— А что с местными правителями? — спросил граф Торрес, поглаживая ухоженную бороду. — Говорят, мамелюкский гарнизон Иерусалима невелик, но хорошо укреплён.

— По нашим сведениям, — ответил Крид, — в городе не более трёх тысяч защитников. После падения Каира многие дезертировали.

— И всё же, — вмешался генерал Фонтенбло, — Иерусалим не раз выдерживал осады куда более сильных армий. Его стены…

— Его стены падут, — отрезал Виктор, и в его голосе прозвучала такая уверенность, что никто не осмелился возразить.

В наступившей тишине дон Себастьян медленно поднялся со своего места.

— Господа, — произнёс он мягким голосом, но все тут же обратили на него внимание. — Позвольте напомнить, что наш поход благословлён не только Его Святейшеством Папой, но и самим Господом. Мы несём веру и справедливость в земли, истерзанные неверными.

Он сделал паузу, обводя присутствующих взглядом из-за тёмных стёкол очков.

— Но с благословением приходит и ответственность. Когда Иерусалим падёт, мы должны помнить о христианском милосердии. Не повторять ошибок прошлых крестовых походов, когда улицы Святого города обагрились кровью невинных.

По собранию прокатился ропот. Некоторые военачальники кивали, другие хмурились. Виктор внимательно наблюдал за реакцией каждого.

— Дон Себастьян прав, — произнёс он наконец, и шум стих. — Иерусалим должен быть освобождён, не разрушен. Мы пришли вернуть христианские святыни, не превратить их в руины.

Он обвёл взглядом присутствующих, и каждый почувствовал силу этого взгляда — холодного и пронзительного, как зимнее солнце.

— Но я также хочу, чтобы все понимали: это не просто война за землю или религиозные символы. Ставки гораздо выше.

Крид сделал паузу, и многим показалось, что воздух в шатре стал холоднее.

— В Иерусалиме находится реликвия огромной силы и значения. Артефакт, который может изменить судьбу не только этой войны, но и всего мира. И наш долг — найти его прежде, чем это сделают силы, враждебные христианству и самой человеческой природе.

— Что за реликвия, монсеньор? — осмелился спросить молодой рыцарь из свиты барона фон Штайнера.

Виктор обменялся быстрым взглядом с Изабеллой, затем ответил:

— Третье кольцо Копья Судьбы. Артефакт, связанный с распятием Христа и обладающий мощью, которую трудно представить смертному разуму.

Он поднял Копьё, позволяя двум уже найденным кольцам засиять в полумраке шатра.

— Два кольца уже найдены. Третье ждёт нас в Иерусалиме. Когда все пять будут воссоединены, этот мир изменится навсегда.

Военачальники молчали, потрясённые увиденным и услышанным. Многие из них слышали легенды о Копье Судьбы, но немногие верили в них до конца. Теперь же, видя сияние колец и чувствуя странную силу, исходящую от артефакта, сомнения отступали.

— Это… великая честь, — произнёс наконец граф Альварес. — Участвовать в столь священной миссии.

Остальные закивали, на их лицах читалось благоговение, смешанное со страхом.

— Честь и ответственность, — подтвердил Крид. — И поэтому я прошу каждого из вас поклясться: информация о кольце не должна выйти за пределы этого шатра. Даже ваши ближайшие офицеры не должны знать истинной цели нашего похода.

Один за другим военачальники принесли клятву на Библии и Копье. Когда церемония завершилась, Виктор отпустил совет, оставив при себе только Изабеллу и дона Себастьяна.

— Впечатляющее представление, кардинал, — заметил испанец, когда они остались втроём. — Вы умеете вдохновлять людей.

— Я говорил правду, — ответил Крид. — Они заслуживают знать, ради чего рискуют жизнями.

— Но не всю правду, — мягко возразил дон Себастьян. — Вы не упомянули о пророчестве. О вратах времени, которые откроются, когда все пять колец соединятся.

Изабелла напряглась, её рука инстинктивно легла на рукоять кинжала, спрятанного в складках платья. Но Виктор остановил её лёгким жестом.

— Некоторые истины слишком тяжелы даже для самых преданных сторонников, — произнёс он. — Вы сами это прекрасно понимаете, дон Себастьян. Как понимаете и то, что я всё ещё не уверен в вашей роли во всем этом.

Испанец улыбнулся своей загадочной улыбкой.

— Моя роль проста, кардинал. Я наблюдатель. Хранитель баланса, если хотите.

— Наблюдатель от чьего имени? — прямо спросил Крид.

За тёмными стёклами очков мелькнули голубые искры.

— От имени тех, кто так же, как и вы, не хочет, чтобы Абаддон получил контроль над вратами времени. Более конкретного ответа я дать не могу. По крайней мере, пока.

Виктор долго изучал лицо испанца, затем кивнул.

— Пока этого достаточно. Но помните: если вы попытаетесь встать на моём пути к кольцам, я не буду так… дипломатичен.

Дон Себастьян склонил голову в лёгком полупоклоне.

— Я буду помнить об этом, Бессмертный. И о том, что даже вечность имеет свои пределы.

С этими словами он покинул шатёр, оставив Виктора и Изабеллу наедине.

— Не верь ни единому его слову, — тихо произнесла женщина, когда шаги испанца стихли. — В нём есть что-то… неправильное. Что-то, что скрывается за маской учтивости и изысканных манер.

Крид кивнул, его лицо было мрачным.

— Я знаю. Но пока он полезен для нашего дела. А когда перестанет быть полезным…

Он не закончил фразу, но Изабелла поняла. За столетия их связи она хорошо изучила этого человека — его силу, его решимость и его безжалостность, когда дело касалось защиты того, что он считал важным.

Порт Яффа встретил флот крестоносцев безоблачным небом и спокойным морем. Казалось, сама природа благословляла их предприятие. Тысячи воинов сходили на берег, выстраиваясь в колонны и готовясь к маршу на Иерусалим.

Местное население — смесь арабов, евреев и левантийских христиан — с тревогой наблюдало за прибытием огромной армии. Некоторые в страхе бежали в глубь страны, другие оставались, надеясь на милость завоевателей.

Виктор Крид, восседая на белом жеребце, наблюдал за высадкой с холма неподалёку от порта. Рядом с ним находились Изабелла и ближайшие командиры Рассветного ордена.

— Красивая земля, — произнёс брат Антоний, оглядывая прибрежные холмы, покрытые зеленью оливковых рощ. — Трудно поверить, что за ней стоит столько войн и крови.

— Земля как земля, — ответил Крид. — Не красивее и не уродливее других. Но то, что скрыто под ней… вот что делает её особенной.

Он повернулся к Изабелле.

— Твои видения не изменились? Кольцо всё ещё у еврейского банкира?

Она кивнула, её лицо было сосредоточенным.

— Да, но есть что-то ещё. Последние ночи мои сны были… тревожными. Я видела Абаддона в Иерусалиме, у Стены Плача. Он искал что-то, рылся в древних текстах. И ещё… — она замолчала, словно подбирая слова.

— Что ещё? — настойчиво спросил Виктор.

— Я видела дона Себастьяна. Но не таким, каким мы его знаем. Он был… в огне. Голубом пламени, которое не обжигало, а… преображало. И он держал в руках книгу, похожую на ту, что использует Абаддон. Только не «Демоны Гоэтии», а что-то другое. Что-то более древнее.