Сим Симович – Кипр II (страница 21)

Прошёл год с тех пор, как Виктор вступил в Киото. Япония под его управлением начала возрождаться после потрясений завоевания. Торговля процветала, искусства развивались, старые раны заживали. Армия, когда-то наводившая ужас на весь континент, превратилась в силу, обеспечивающую стабильность и безопасность.

В день весеннего равноденствия, когда вишнёвые деревья в садах императорского дворца покрылись первыми цветами, Крид созвал большой совет. Присутствовали все значительные даймё, высшие самураи, придворные, а также император, всё ещё сохранявший свой священный статус.

— Я пришёл к вам как завоеватель, — начал Виктор свою речь, стоя в центре зала с Копьём Судьбы в руке. — Но моё время здесь подходит к концу. Я должен идти дальше, искать свой собственный путь, свою собственную судьбу.

По залу пронёсся удивлённый шёпот. Все ожидали, что правление светловолосого воина продлится долгие годы, если не десятилетия.

— Но я не оставлю вас без руководства, — продолжил Крид. — Я выбрал человека, который будет править от моего имени, поддерживая порядок и процветание, которые мы вместе создали.

Он повернулся к Ясуки, стоявшему среди высших самураев.

— Подойди, — приказал он, и молодой воин вышел вперёд, его лицо было спокойным, но в глазах читалось удивление.

— Я провозглашаю тебя сёгуном, — торжественно произнёс Виктор. — Верховным правителем Японии, действующим от имени священного императора.

Он снял с себя тяжёлый плащ с эмблемой Рассветного ордена и накинул его на плечи Ясуки.

— Правь мудро и справедливо. Уважай древние традиции, но не бойся перемен, когда они необходимы. Защищай слабых и сдерживай сильных. И помни: истинная власть не в силе оружия, а в сердцах людей.

Затем Крид повернулся к императору и опустился на одно колено, склонив голову.

— Ваше Величество, я возвращаю вам формальное правление над вашей страной. Сёгун Ясуки будет действовать от вашего имени, как это было в древние времена. Пусть ваше божественное благословение всегда пребудет с ним и со всей Японией.

Император, молодой человек, получивший трон всего за несколько лет до прихода Крида, поднялся со своего места. Его лицо было серьёзным, но в глазах читалось облегчение и надежда.

— Мы принимаем ваше решение, Хикари-но-Ками, — произнёс он, используя имя, которым японцы называли Виктора. — И благословляем нового сёгуна. Пусть его правление будет долгим и мирным.

Крид поднялся и, к удивлению всех присутствующих, снял с пояса кожаный мешочек, в котором хранилось пятое кольцо Копья Судьбы. Он протянул его императору.

— Это нечто древнее и могущественное, — сказал он тихо. — Храните его до моего возвращения. Если я не вернусь… пусть оно останется запечатанным навеки.

Император принял мешочек с подобающим почтением, не зная, что держит в руках ключ к вратам времени, артефакт, способный изменить судьбу мира.

После церемонии Крид встретился с Ясуки наедине в саду дворца. Новый сёгун всё ещё был потрясён оказанной ему честью.

— Почему я? — спросил он. — Есть более опытные воины, более мудрые советники…

Виктор улыбнулся.

— Потому что ты обладаешь тем, что нельзя приобрести с опытом или изучением — чистым сердцем и способностью видеть не только то, что есть, но и то, что может быть. Япония нуждается именно в таком правителе.

Он положил руку на плечо молодого самурая.

— Я буду наблюдать за твоим правлением. Не всегда рядом, но всегда достаточно близко, чтобы прийти на помощь, если понадобится.

— Куда вы направитесь теперь, господин? — спросил Ясуки.

Крид посмотрел на запад, туда, где за морями и континентами лежали земли, которые он прошёл в своём ослеплённом стремлении к вратам времени.

— Назад, — ответил он. — Исправлять то, что я разрушил. Восстанавливать то, что сломал. И, возможно, искать ответы на вопросы, которые мучают меня тысячелетиями.

Он коснулся Копья Судьбы, всё ещё находящегося при нём, его четыре кольца мягко светились в сумерках.

— А когда придёт время, я должен буду принять решение, от которого зависит судьба всего мира. И я хочу быть уверен, что приму его как человек, а не как чудовище, которым я чуть не стал.

Через неделю Виктор Крид покинул Киото, сопровождаемый лишь Изабеллой и небольшим отрядом самых преданных воинов. Остальная армия осталась в Японии под командованием нового сёгуна, постепенно интегрируясь в местное общество, становясь частью новой административной и военной системы.

Перед отплытием Крид в последний раз поднялся на гору Фудзи, чтобы встретиться с Хранителем. Старик ждал его у той же хижины, где произошла их первая встреча.

— Ты сделал мудрый выбор, Бессмертный, — сказал Хранитель, когда Виктор приблизился. — Не многие нашли бы в себе силы отложить момент освобождения ради исправления причинённого зла.

Крид присел рядом со стариком, глядя на раскинувшуюся внизу Японию — страну, которую он завоевал и теперь оставлял в руках нового правителя.

— Я не знаю, правильный ли это выбор, — признался он. — Но это мой выбор. Человеческий выбор, со всеми его сомнениями и надеждами.

Хранитель улыбнулся.

— Именно это и делает тебя человеком, Бессмертный. Не отсутствие сомнений, а способность действовать, несмотря на них.

Он посмотрел на Копьё с четырьмя кольцами, которое Крид держал в руке.

— А что с пятым кольцом? Ты действительно оставил его императору?

Виктор кивнул.

— Там оно будет в безопасности, пока я не вернусь за ним. Если вернусь.

— А если Абаддон попытается найти его? — спросил Хранитель.

— Тогда он встретит больше сопротивления, чем ожидает, — ответил Крид с лёгкой улыбкой. — Император не знает, что за сила заключена в кольце, но он поместит его в самое безопасное место в стране, окружённое самыми сильными воинами и самыми мощными защитными ритуалами.

Он сделал паузу.

— Кроме того, я думаю, Абаддону потребуется время, чтобы восстановиться после нашей последней встречи. Я вырвал у него не просто кольцо, но и часть его сущности.

Хранитель кивнул с задумчивым видом.

— Возможно, ты прав. Но не недооценивай его, Бессмертный. Такие, как он, находят способы вернуться, когда их меньше всего ждут.

Он поднялся, его древнее тело двигалось с удивительной лёгкостью для его возраста.

— Иди своим путём, Виктор Крид. Исправляй то, что можно исправить. Строй там, где раньше разрушал. И когда придёт время решения — время пятого кольца и врат времени — помни: истинная свобода не в бегстве от своей сущности, а в её принятии. Даже если эта сущность — бремя бессмертия.

С этими словами старик вошёл в хижину и закрыл за собой дверь. Крид долго смотрел ему вслед, затем повернулся и начал спускаться с горы, туда, где его ждали Изабелла и корабль, готовый отплыть на запад.

Впереди лежал долгий путь — путь искупления, восстановления, поиска ответов на вечные вопросы. Путь, который, возможно, однажды приведёт его обратно к пятому кольцу и к решению, от которого зависит судьба мира.

Но это будет уже другая история. История Виктора Крида — бессмертного человека, нашедшего свой путь обратно из глубин почти полного самоуничтожения. Человека, который узнал истинную цену власти и выбрал иной путь.

Корабль покинул берега Японии в первых лучах рассвета. Виктор Крид стоял на палубе, наблюдая, как очертания горы Фудзи постепенно растворяются в утренней дымке. Копьё Судьбы с четырьмя кольцами было при нём, но теперь оно не пульсировало жаждой завоеваний — оно стало тише, словно засыпая после долгого бодрствования.

Изабелла подошла и встала рядом, её глаза были устремлены на то же исчезающее видение священной горы.

— Куда теперь? — тихо спросила она. — Обратно в Персию? В Иерусалим?

Виктор покачал головой, его взгляд был обращён не на запад, куда направлялся корабль, а на север, туда, где за бескрайними просторами Китая возвышались величественные вершины Гималаев.

— В Тибет, — ответил он после долгого молчания. — Там, в самых высоких горах мира, есть храмы, чьи тайны древнее, чем большинство цивилизаций. Там живут монахи, веками изучающие природу разума и сущность времени.

Изабелла внимательно посмотрела на него.

— Ты ищешь ответы?

— Я ищу покой, — просто ответил Крид. — Не тот, что даёт смерть или забвение, а тот, что приходит с принятием своей судьбы. Своего бессмертия.

Он повернулся к ней, и в его глазах она увидела отражение тысячелетий страданий, но теперь к ним примешивалось что-то новое — тихая решимость, почти смирение.

— Но ты не отправишься со мной, — мягко произнёс он. — Тебя ждёт другой путь.

Изабелла удивлённо подняла брови.

— Ты отпускаешь меня? После всех столетий, что мы провели вместе?

Виктор улыбнулся — спокойной, мудрой улыбкой человека, наконец увидевшего истину после долгих лет блужданий.

— Не отпускаю, а освобождаю. Слишком долго ты шла за мной, разделяя мои бремена, мои поиски, мои войны. Теперь пришло время тебе найти свой собственный путь.

Он взял её руки в свои, и это был жест не возлюбленного, а друга, наставника.