Сим Симович – Кипр II (страница 18)

Затем он повернулся к Изабелле, держащейся чуть в стороне.

— И ты тоже, — добавил он, и в его голосе прозвучала нотка, которую она не слышала уже очень давно, — забота.

Прежде чем она успела ответить, Крид шагнул в хижину, и дверь закрылась за ним. Одинокая фигура старика осталась стоять снаружи, наблюдая за армией с безмятежным выражением лица.

Изабелла подошла к нему, её глаза были полны вопросов.

— Кто вы? — спросила она. — И что будет теперь?

Старик повернулся к ней, и на мгновение ей показалось, что его глаза вспыхнули голубым огнём, подобным тому, что она видела за тёмными стёклами очков дона Себастьяна.

— Я Хранитель, — просто ответил он. — Один из многих. Мы наблюдаем за вратами времени с тех пор, как они были запечатаны.

Он посмотрел на хижину, и его взгляд затуманился.

— А что будет теперь? — он сделал паузу. — Это зависит от того, что выберет Бессмертный. От того, сколько человечности осталось в нём. От того, увидит ли он истинную цену пятого кольца, и будет ли готов заплатить её.

— А если не будет? — прошептала Изабелла.

— Тогда, — тихо ответил старик, — нам всем придётся заплатить куда более страшную цену.

Внутри хижины, куда вошёл Крид, не было ничего, кроме маленького алтаря в центре и единственной свечи, горевшей на нём. Но когда дверь закрылась, пространство вокруг начало расширяться, менять форму, искажаться. Стены растаяли, пол исчез, и Крид оказался стоящим посреди бесконечной пустоты, озарённой тусклым голубоватым светом.

Перед ним возникла фигура — размытая, неопределённая, подобная отражению в потревоженной воде. Но в ней было что-то мучительно знакомое.

— Узнаёшь меня? — спросила фигура голосом, который Крид не слышал уже очень давно — своим собственным, человеческим голосом.

— Кто ты? — спросило существо, всё ещё держащее Копьё с четырьмя кольцами.

— Я — ты, — ответила фигура, и её очертания начали проясняться, обретать форму. — Я — то, что осталось от Виктора Крида. От человека, который пытался спасти пророка на Голгофе. От того, кто столетиями боролся с Абаддоном, защищая мир от тьмы.

Теперь перед Кридом стоял он сам — таким, каким был до начала этого путешествия. Высокий светловолосый воин с ясными голубыми глазами, полными человечности и сострадания.

— Меня почти не осталось, — продолжил призрак. — С каждым найденным кольцом, с каждым шагом к вратам времени, меня становится всё меньше. Ты поглощаешь меня, как поглотил тысячи других.

Существо с голубыми глазами изучало своё прежнее воплощение, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на узнавание, на жалость.

— Я был… ты был… слаб, — произнесло оно. — Ограничен человеческой формой, человеческими эмоциями, человеческими страданиями. Теперь я свободен от этого.

— Свободен? — эхом отозвался призрак. — Или просто обменял одно рабство на другое? Раньше ты был рабом своего бессмертия, своей невозможности умереть. Теперь ты — раб Копья, раб врат времени, раб силы, которая использует тебя для своих целей.

Он сделал шаг вперёд, его очертания стали ещё чётче.

— Вспомни, кем ты был. Вспомни, за что боролся. Вспомни тех, кого любил, — призрак повернул голову, словно указывая на невидимую Изабеллу за пределами этого странного пространства. — Вспомни, что значит быть человеком.

Существо задрожало, его голубые глаза на мгновение потускнели, и в них проглянул отблеск былой человечности.

— Я… помню, — произнесло оно голосом, в котором сквозь хор множества голосов пробивался один — человеческий голос Виктора Крида. — Но я не могу вернуться. Не теперь, когда я зашёл так далеко. Не теперь, когда я так близок к вратам времени, к освобождению от вечности.

— Ты не знаешь, что за вратами, — мягко возразил призрак. — Ты не знаешь, какую цену придётся заплатить за их открытие. Ты не знаешь, что случится с миром, с людьми, с теми, кого ты когда-то любил.

Он указал на пустоту вокруг них.

— Посмотри, что ты уже сделал. Ты превратил тысячи людей в безвольные продолжения своего сознания. Ты разрушил целые города, уничтожил культуры и цивилизации. И всё это ради чего? Ради возможности прекратить своё существование?

Существо молчало, его глаза медленно возвращали свой нечеловеческий блеск.

— Покажи мне пятое кольцо, — наконец произнесло оно, и в его голосе уже почти не слышно было человеческих ноток. — Я пришёл за ним, не за разговорами с призраком прошлого.

Призрак печально улыбнулся.

— Вот оно, — сказал он, и в его руке появилось кольцо — серебряный обод с гравировкой символов, похожих на те, что украшали остальные четыре. В центре кольца сверкал крошечный голубой камень, излучавший свет, подобный тому, что исходил от Копья.

— Последний ключ к вратам времени, — продолжил призрак. — Но прежде чем ты возьмёшь его, ты должен знать цену.

— Какую цену? — нетерпеливо спросило существо, его глаза не отрывались от кольца.

— Меня, — просто ответил призрак. — Последнего осколка человечности, оставшегося в тебе. Взяв пятое кольцо, ты окончательно перестанешь быть Виктором Кридом. Ты станешь чем-то иным — сущностью, для которой нет имени на человеческих языках.

Он сделал паузу, его глаза встретились с глазами существа.

— И ты больше никогда не сможешь вернуться.

Существо задумалось, его нечеловеческий разум взвешивал варианты. Что значит потерять последние крупицы человечности по сравнению с возможностью открыть врата времени? Что значит память о том, кем оно было, по сравнению с тем, чем оно может стать?

— Я заплачу эту цену, — наконец произнесло оно, протягивая руку к кольцу. — Я оставлю позади всё, чем был.

Призрак кивнул с грустной улыбкой.

— Я знал, что ты так скажешь. Но есть ещё кое-что, что ты должен знать. Ещё одна цена, о которой ты не подозреваешь.

— Говори, — потребовало существо, его рука всё ещё была протянута к кольцу, но не касалась его.

— Когда врата времени откроются, тот, кто стоит перед ними, должен будет выбрать: войти самому или выпустить то, что за ними. И то, и другое имеет свою цену.

Призрак сделал шаг ближе, и теперь их лица — человеческое и нечеловеческое — были лишь в нескольких дюймах друг от друга.

— Если ты войдёшь сам, ты обретёшь покой, которого так жаждешь. Конец бессмертия, конец вечного существования. Но в момент твоего входа врата захлопнутся, и сила, накопленная в них, выплеснется в мир. Миллионы душ, которые ты собрал для открытия врат, будут уничтожены. Мир, который ты знал, будет разрушен и перестроен заново.

Он сделал паузу, давая существу осознать сказанное.

— Если же ты выпустишь то, что за вратами, ты сам будешь уничтожен — разорван на части силой, которая там заключена. Но мир останется цел, а души, которые ты собрал, будут освобождены.

Существо долго смотрело на призрак, его нечеловеческий разум пытался постичь выбор, который ему предстояло сделать.

— Решать тебе, — закончил призрак, протягивая кольцо. — Но знай: как только ты возьмёшь это кольцо, я исчезну навсегда. И решение будет принимать уже не Виктор Крид, а то, чем ты станешь без меня.

Существо замерло, его рука всё ещё была протянута к кольцу, но не касалась его. В глубине его глаз, в самом центре голубого сияния, мелькнуло что-то похожее на сомнение — последний отблеск человечности, борющейся с новой, нечеловеческой сущностью.

Что оно выберет? Сохранит ли последний осколок Виктора Крида, или позволит ему исчезнуть, превратившись окончательно в нечто иное? И когда придёт время открыть врата времени, какой путь оно изберёт — покой для себя ценой разрушения мира, или спасение мира ценой собственного уничтожения?

Ответа на эти вопросы не знал никто — ни Изабелла, ожидающая снаружи хижины, ни старик-Хранитель, наблюдающий за происходящим своими древними глазами, ни даже дон Себастьян, где бы он ни скрывался в этот решающий момент.

Не знал его и Абаддон, их древний враг, наблюдающий за происходящим из теней на краю мира, готовый вмешаться в тот момент, когда врата начнут открываться.

Выбор принадлежал только существу, стоящему перед призраком своей прошлой человечности, перед последним кольцом Копья Судьбы, перед вратами времени и судьбой всего сущего.

Внутри странного пространства, где Крид стоял перед призраком своей былой человечности, время, казалось, замерло. Голубое сияние вокруг них пульсировало в такт с четырьмя кольцами на Копье, создавая причудливые тени, которых не должно было быть в этом бесплотном месте.

Существо с нечеловеческими глазами всё ещё не касалось пятого кольца, протянутого призраком. Его рука застыла в воздухе, а в глубине светящихся глаз мелькали отблески сомнения — последние искры человечности, борющейся с новой сущностью.

— Решай, — мягко произнёс призрак. — Но помни, что это решение определит не только твою судьбу, но и судьбу всего мира.

Внезапно пространство вокруг них задрожало, подобно отражению в потревоженной воде. Голубое сияние померкло, сменившись тревожным красноватым светом. Призрак Виктора Крида повернул голову, его лицо выражало тревогу.

— Что-то не так, — произнёс он. — Кто-то вмешивается.

Пространство вновь содрогнулось, и рядом с ними возникла женская фигура. Изабелла — с тем же лицом, с теми же глазами, с той же печальной улыбкой, что и женщина, ожидавшая снаружи хижины. Но было в ней что-то неуловимо неправильное, что-то чужеродное, словно кто-то надел маску, которая не вполне подходила.