Сим Симович – Кипр II (страница 11)

— Я сражаюсь с ним веками, — наконец произнёс Крид. — Пытаюсь предотвратить хаос, который он может выпустить в мир. Поэтому мне нужны кольца. Все пять. Чтобы Абаддон не смог использовать их для своих целей.

Хранитель улыбнулся, и в этой улыбке было что-то не от мира сего.

— Благородная цель, Бессмертный. Но только ли в этом дело? Нет ли в твоём сердце иных желаний? Не манит ли тебя возможность наконец снять проклятие вечности? Не жаждешь ли ты покоя, который приносит смерть обычным людям?

Воздух в пещере сгустился, образуя нечто вроде зеркала перед Виктором. В нём он увидел себя — молодого воина в одеждах давно исчезнувшего народа. Юношу, который тысячелетия назад осмелился бросить вызов древнему божеству и был проклят вечной жизнью за свою дерзость.

— Помнишь этот день? — спросил Хранитель. — День, когда всё началось? День, когда смертный юноша стал Бессмертным?

Виктор молча смотрел на образ из прошлого. Конечно, он помнил. Как мог он забыть момент, изменивший всю его жизнь? Молодость и самонадеянность, жажда славы и власти, привели его к алтарю забытого ныне бога. Он осквернил святыню, и жрецы наложили на него страшное проклятие — жить вечно, наблюдая, как умирают все, кого он любит.

Образ в зеркале изменился, показывая сцены из долгой жизни Крида — цивилизации, рождение и смерть которых он наблюдал; людей, которых он любил и терял; войны, в которых он участвовал, ища смерти, которая всегда ускользала от него.

Затем зеркало показало день на Голгофе. Виктор, уже старый душой, хотя всё ещё молодой телом, стоял в толпе, наблюдая за казнью пророка, чьи слова о любви и прощении затронули его очерствевшее за столетия сердце. Он видел, как римский солдат занёс копьё, и бросился вперёд, пытаясь остановить удар. Копьё пронзило его грудь, прошло насквозь, достигнув тела распятого пророка. Их кровь смешалась на древке оружия, изменив его навсегда.

— Вот он, момент истины, — произнёс Хранитель. — Когда копьё простого солдата стало Копьём Судьбы. Когда ваши пути с Абаддоном разошлись окончательно.

Зеркало снова изменилось, и теперь Виктор увидел себя, держащего полностью собранное Копьё Судьбы с пятью кольцами на рукояти. Перед ним открывались врата, сотканные из света и тьмы, за которыми виднелись миры и реальности, недоступные смертному взору.

— А вот что ждёт впереди, — продолжил Хранитель. — Когда все пять колец соединятся, врата времени откроются. И ты будешь стоять на пороге выбора, который определит судьбу не только этого мира, но и бесчисленных других.

Зеркало погасло, и Виктор встретился взглядом с Хранителем.

— Каков твой выбор, Бессмертный? — спросил тот. — Что ты сделаешь, когда врата откроются?

Крид долго молчал, обдумывая ответ. В этом древнем месте, окружённом эхом тысячелетий, ложь была бесполезна. Хранитель видел его насквозь, читал его мысли и чувства как открытую книгу.

— Я не знаю, — наконец честно ответил Виктор. — Я всегда считал, что ищу кольца, чтобы не допустить их объединения в руках Абаддона. Чтобы предотвратить хаос, который он может выпустить в мир.

Он сделал паузу, собираясь с мыслями.

— Но теперь, стоя здесь, я понимаю, что есть и другая причина. Часть меня жаждет освобождения. Покоя, который я не знал тысячелетиями. И я не уверен, что выберу, когда врата откроются. Не уверен, что смогу противостоять искушению прекратить своё бесконечное существование.

Хранитель кивнул, в его глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие.

— Честность — редкая добродетель, Бессмертный. Особенно честность перед самим собой.

Он указал на шкатулку с кольцом.

— Третье кольцо твоё. Но помни: с каждым найденным кольцом твоя связь с Копьём становится глубже, а его влияние на тебя — сильнее. К тому моменту, когда ты найдёшь пятое кольцо, грань между тобой и артефактом может стереться. И тогда твой выбор определит не только твою судьбу, но и судьбу всего сущего.

Виктор протянул руку и осторожно взял кольцо из шкатулки. Оно было тёплым на ощупь, словно живое, и пульсировало в такт его сердцебиению. Когда его пальцы сомкнулись вокруг артефакта, по пещере прокатилась волна энергии, заставившая масляные светильники вспыхнуть ярче.

— Иди, Бессмертный, — произнёс Хранитель, отступая в тени между колоннами. — Твой путь ещё не завершён. Четвёртое кольцо ждёт тебя там, где восходит солнце над морем крови. А пятое… пятое найдёт тебя само, когда придёт время.

Его фигура начала растворяться в воздухе, становясь всё более прозрачной.

— И помни, — донёсся до них уже бестелесный голос, — не всё то, что кажется врагом, действительно желает тебе зла. И не всё то, что предстаёт другом, на самом деле стремится к твоему благу.

Последние слова Хранителя эхом разнеслись по пещере и затихли, оставив Виктора и Изабеллу в тишине, нарушаемой лишь их дыханием и тихим потрескиванием пламени в масляных светильниках.

— Что будем делать теперь? — тихо спросила Изабелла, глядя на кольцо в руке Виктора.

Крид поднял Копьё с алтаря и аккуратно поднёс к нему третье кольцо. Как и предыдущие два, оно словно ожило, приняв форму, идеально подходящую для следующего углубления на рукояти. Когда кольцо встало на своё место рядом с двумя предыдущими, все три артефакта вспыхнули одновременно, наполняя пещеру голубоватым сиянием такой силы, что они на мгновение зажмурились.

Виктор почувствовал, как сила течёт по его венам, как шрам на груди пульсирует в унисон с кольцами, как сознание расширяется, охватывая пространства и времена, недоступные обычному человеческому восприятию.

— Теперь, — произнёс он голосом, в котором звучала не только его собственная воля, но и голоса тысячелетий, — мы возвращаемся наверх. И готовимся к следующему этапу пути.

Он взглянул на Копьё, теперь украшенное тремя светящимися кольцами.

— Два осталось, — тихо добавил Крид. — Два кольца, чтобы открыть врата времени. И мы должны найти их прежде, чем это сделает Абаддон.

С этими словами он повернулся и направился к выходу из пещеры. Изабелла последовала за ним, бросив последний взгляд на алтарь и колонны, хранящие тайны, древнее самого Иерусалима.

Они шли обратно по лабиринту туннелей, но теперь путь казался яснее, словно сам камень указывал им дорогу. Виктор чувствовал, как с каждым шагом усиливается его связь с Копьём, как границы между ним и древним артефактом становятся всё более размытыми.

«Где восходит солнце над морем крови», — вспомнил он слова Хранителя о местонахождении четвёртого кольца. Загадка, которую предстояло разгадать. Но сейчас главным было выбраться из-под Храмовой горы и вернуться к своим людям.

Наверху их ждал Иерусалим — город, захваченный и разграбленный во имя веры. Город, политый кровью невинных и виновных. Город, ставший очередной главой в бесконечной саге о борьбе Крида с Абаддоном.

И где-то там, скрываясь в тенях, наблюдал дон Себастьян — загадочный испанец с глазами, полными голубого пламени. Друг или враг? Союзник или противник? Этого Виктор пока не знал. Но он был уверен в одном: их пути ещё пересекутся, и, возможно, именно эта встреча определит исход всей тысячелетней войны.

Иерусалим стал лишь началом. Под знаменем Крида, украшенным серебряным крестом Рассветного ордена, христианское воинство, подобно вздымающейся волне, захлестнуло земли Леванта. Яффа, Акра, Тир, Сидон — прибрежные города падали один за другим, не в силах противостоять армии, ведомой человеком, в чьих руках находилось оружие, наполненное силой трёх древних колец.

В большом зале бывшего дворца мусульманского наместника, ныне ставшего цитаделью Рассветного ордена, Виктор Крид восседал на массивном троне из тёмного дерева. Копьё Судьбы лежало поперёк подлокотников, его три кольца пульсировали в такт биению сердца своего владельца. Свет, исходивший от артефакта, окрашивал мраморные стены в призрачно-голубой цвет, придавая присутствующим болезненно-бледный вид.

Перед троном стоял на коленях посланник из Рима — худощавый кардинал с острыми чертами лица и беспокойными глазами. Он держал в руках свиток, скреплённый папской печатью.

— Его Святейшество Папа Иннокентий шлёт свои поздравления и благословение, — произнёс кардинал, голос его дрожал от едва скрываемого страха. — Успех вашего крестового похода превзошёл самые смелые ожидания Рима. Иерусалим и почти все прибрежные города вновь в руках христиан. Вы совершили то, о чём мечтали короли и императоры в течение столетий.

Виктор слегка наклонил голову, принимая поздравления, но его ледяные голубые глаза оставались безразличными. В последние месяцы его взгляд изменился, стал более отстранённым, словно он всё чаще смотрел не на окружающий мир, а сквозь него, видя нечто, недоступное обычным смертным.

— Передайте Его Святейшеству мою благодарность, — произнёс Крид. Его голос, когда-то полный живых интонаций, теперь звучал размеренно и холодно, словно каждое слово было высечено в камне. — Скажите ему, что Рассветный орден продолжит свою священную миссию. Крестовый поход только начинается.

Кардинал заметно побледнел.

— Только начинается, Ваше Преосвященство? — осторожно переспросил он. — Но ведь главная цель уже достигнута. Святой город освобождён, христианские реликвии в безопасности…

— Главная цель? — Виктор медленно поднялся с трона, возвышаясь над посланником. В свете факелов его высокая фигура отбрасывала гигантскую тень, напоминавшую крылья неземной птицы. — Разве может быть у крестового похода иная цель, кроме полного триумфа истинной веры над ложными учениями? Иерусалим — лишь первый шаг. Впереди — искоренение ереси по всему Леванту, а затем и дальше.