Сим Симович – Имперский маг или приказываю лечить (страница 31)

— Уже иду! — откликнулся тролль, спрыгивая со стула. — Извините, леди Ольфария, работа зовёт. Но заходите ещё! Всегда рад поговорить с коллегой.

Ольфария попрощалась и вышла в коридор, размышляя о разговоре. Может быть, Грим был прав? Может быть, Крид не монстр, а просто очень усталый человек, который за века научился защищать себя от боли потерь?

*Хотя это не оправдывает его отношения к людям как к расходному материалу*, — подумала она, продолжая свою экскурсию по клинике.

К вечеру Ольфария поднялась на свой двадцать восьмой этаж, чувствуя приятную усталость от насыщенного дня. Знакомство с Гримом оставило после себя какое-то умиротворение — в клинике Крида работали живые люди с собственными историями и характерами, а не безликие исполнители воли бессмертного мага.

Первым делом она направилась к своей любимой кофемашине. Ритуал приготовления эспрессо уже стал привычным и успокаивающим. Звук перемалывающихся зёрен, шипение пара, аромат, наполняющий кухню — всё это помогало отвлечься от сложных мыслей.

Взяв дымящуюся чашку, Ольфария прошла в гостиную и устроилась в любимом кресле у панорамного окна. Столица медленно погружалась в вечерние сумерки, огни в домах зажигались один за другим, создавая уютную картину.

На журнальном столике лежала небольшая книжка в потёртом кожаном переплёте — одна из многих, что она взяла из библиотеки. "Эдвард Серебряная Арфа. Избранные стихотворения" — гласила надпись на обложке.

Ольфария открыла сборник наугад и прочитала:

*В башне времени, где дни как листья,*

*Опадают тихо, без следа,*

*Я ищу покоя между мыслями,*

*Но покой — лишь краткая мечта.*

*Города внизу мерцают светом,*

*Люди спешат к целям неземным,*

*А я здесь, укутанный рассветом,*

*Вспоминаю то, что стало дым.*

Странно меланхоличные строки для неизвестного ей поэта. Она перевернула страницу:

*Видел я рождение империй,*

*Видел их закат и тишину,*

*Но в глазах людских всё те же грезы —*

*Жить, любить и верить в весну.*

*И пускай века проходят мимо,*

*Превращая юность в седину,*

*Сердце помнит первую улыбку,*

*Первый поцелуй, первую слезу.*

Ольфария сделала глоток кофе, наслаждаясь его бархатным вкусом. Стихи были красивыми, но в них чувствовалась какая-то вековая усталость. Словно автор прожил слишком долго и видел слишком много.

За окном загорелись магические фонари, освещая улицы мягким золотистым светом. Экипажи развозили горожан по домам после рабочего дня, а где-то в переулках играли дети, не желая заканчивать игры с наступлением темноты.

Она перелистнула ещё несколько страниц:

*Что такое мудрость? Знание цены*

*Каждому мгновению земному.*

*Что такое боль? Когда весны*

*Не приносят радости больному.*

*Что такое память? Груз веков,*

*Свернутый в тугие свитки строк.*

*Что такое время? Враг стихов*

*И единственный их урок.*

*В каждом слове — отголосок лет,*

*В каждой рифме — эхо прошлых дней.*

*Поэт — тот, кто ловит робкий свет*

*И хранит его средь темных теней.*

Поэт писал о времени и памяти с каким-то личным знанием, словно испытал на себе тяжесть долгих лет. Возможно, он тоже был одним из долгожителей этого мира? Магом или кем-то ещё?

Ольфария допила кофе и закрыла книгу, оставив закладку на странице с понравившимся стихотворением. За окном полностью стемнело, и столица превратилась в россыпь огней на чёрном бархате неба.

*Странный день*, — подумала она, наблюдая за мерцающими огнями. *Утром я была потрясена цинизмом Крида, днём начала понимать логику его подхода, а вечером читаю меланхоличные стихи о бремени времени.*