Сим Симович – Имперский маг или приказываю лечить (страница 21)
— Иногда.
— У нас есть замечательные поэты. Элиас Светлозвонный, например, или Миранда Северная. Их произведения...
Маша заглянула в коридор, прерывая литературную дискуссию.
— Ольфария, пациент пришёл в сознание. Спрашивает, что случилось.
— Иду, — Ольфария направилась к палате, но Гиперион пошёл следом.
— Позвольте составить вам компанию, — сказал он. — Мне любопытно посмотреть на реакцию дорогого Родиона, когда он поймёт, кто его спас.
— Вы не собираетесь добивать свою работу? — с долей иронии спросила Ольфария.
— О нет, — Гиперион выглядел искренне удивлённым. — Зачем портить ваш труд? К тому же, будет забавно посмотреть, как он переживёт это унижение.
*Определённо странный человек*, — подумала Ольфария, но возражать не стала. После всего произошедшего компания бессмертного полководца казалась меньшим из зол.
Они вошли в палату, где Дубровский лежал, подключённый к магическим мониторам. Маг был бледен, но в сознании. Увидев Гипериона, он попытался сесть, но тут же застонал от боли.
— Полководец... — прохрипел он. — Что... что со мной случилось?
— Ты получил урок хороших манер, — холодно ответил Гиперион, подходя к кровати. — Помнишь, что делал сегодня вечером?
Лицо Дубровского исказилось, когда воспоминания вернулись.
— Я... я просто... она была одна, без сопровождения...
— Ты напал на беззащитную женщину, — голос полководца стал тише, но от этого ещё более угрожающим. — Применил к ней тёмную магию. Попытался сломать её волю.
Гиперион медленно наклонился над кроватью, и его алые глаза загорелись нечеловеческим светом.
— А знаешь, кто тебя спас? — прошептал он. — Та самая женщина, которую ты хотел изнасиловать. Она три часа оперировала тебя, собирала по кусочкам то, что от тебя осталось.
Дубровский побледнел ещё сильнее и перевёл взгляд на Ольфарию, стоящую у двери.
— Так что, — продолжил Гиперион, выпрямляясь во весь рост, — у тебя есть что сказать этой леди?
— Я... — Дубровский сглотнул, явно борясь с собственной гордостью. Но страх перед полководцем оказался сильнее. — Прошу прощения, госпожа. Я... я вёл себя недостойно благородного человека.
— Это всё? — поинтересовался Гиперион с ледяной вежливостью.
— Благодарю за... за спасение моей жизни, — выдавил из себя Дубровский. — Вы проявили великодушие, которого я не заслуживаю.
— Вот это уже лучше, — удовлетворённо кивнул полководец. — И помни, Родион — если я узнаю, что ты снова поднял руку на беззащитную женщину, в следующий раз никто тебя спасать не будет.
Дубровский судорожно кивнул, не сводя испуганного взгляда с алых глаз химеры.
Гиперион развернулся и галантно предложил руку Ольфарии.
— А теперь, дорогая докторша, позвольте проводить вас. Ночь прекрасная, а компания обещает быть увлекательной.
Ольфария посмотрела на протянутую руку, затем на самоуверенное лицо полководца.
— Спасибо, но я отказываюсь, — чётко произнесла она.
Гиперион застыл, словно не поверив услышанному.
— Простите?
— Я сказала — отказываюсь, — повторила Ольфария. — Благодарю за помощь сегодня вечером, но на прогулку не пойду.
Полководец медленно опустил руку, на его лице отразилось такое искреннее изумление, словно она сообщила ему, что завтра взойдёт три солнца.