Сим Симович – Для тебя бессмертный (страница 29)

Первым заметил тюремщик. Он держал факел. Он увидел, как гигант поднялся, и как левая рука, только что бывшая в оковах, теперь сжимает цепь правой руки.

Рот тюремщика открылся для крика.

Поздно.

Виктор сделал шаг. Цепь правой руки натянулась.

Взмах левой.

Удар ребром ладони в горло тюремщика.

ХРЯСЬ.

Гортань сломана. Крик застрял в раздробленном горле, превратившись в бульканье. Тюремщик выронил факел. Огонь упал в лужу помоев, зашипел, но не погас, освещая ноги сражающихся.

Солдаты обернулись.

Они увидели смерть.

Виктор не стал тратить время на вторую руку. Он использовал цепь правой как оружие.

Рывок корпусом. Звон металла.

Он набросил цепь на шею ближайшего солдата — того, кто давил руку Жана.

Захват. Петля захлестнулась.

Виктор дернул.

Сила, способная держать парус в шторм, применилась к человеческим позвонкам.

Голова солдата дернулась назад под неестественным углом. Шея хрустнула громко, сухо, как ветка. Тело обмякло мгновенно.

Второй солдат успел выхватить меч. Короткий гладиус.

Выпад.

Лезвие вошло Виктору в бок. Глубоко. Пробило ребра, задело печень.

Виктор даже не выдохнул.

Он шагнул на меч. Насадил себя глубже, сокращая дистанцию.

Левая рука — свободная, уже полностью восстановившаяся — схватила солдата за лицо.

Пальцы — стальные крючья — вошли в глазницы. Сдавили череп.

Нажатие.

Солдат закричал, но крик был заглушен ладонью. Череп треснул. Давление было чудовищным. Виктор вдавил голову врага в стену камеры.

Удар затылком о камень.

Мозги брызнули на кладку. Солдат сполз вниз, оставляя красный след.

Тишина.

Только треск факела на полу и тяжелое дыхание Бертрана.

Виктор стоял посреди камеры. Из бока торчал меч. На правой руке висела цепь.

Он выдернул меч из своего тела.

Кровь хлынула темным потоком, но тут же замедлилась. Рана закрывалась.

Виктор посмотрел на труп тюремщика. На поясе — ключи.

Он наклонился. Снял связку.

Щелчок замка. Правая рука свободна.

Он потер запястья. Кожа была содрана, но уже зарастала новой, розовой тканью.

— Вставайте, — голос был ровным, будто он просто зашел позвать их к обеду.

Жан сидел на полу, прижимая к груди раздавленную руку. Он смотрел на Виктора как на сошедшее с иконы божество гнева.

— Ты… ты их… всех… — лепетал оруженосец.

Виктор подошел к нему. Осмотрел руку. Пальцы сломаны. Сильно.

— Заживет, — бросил он. Щелкнул замком кандалов Жана.

Затем Бертран. Сержант попытался встать, опираясь на стену.

— Я не дойду, зверь, — прохрипел старик. — Ноги ватные. Брось меня. Дай меч, я задержу их, если кто сунется.

Виктор молча поднял Бертрана. Закинул его руку себе на плечо. Вес старика был ничтожен для него.

— Никого не бросаем. Инструменты нужны.

Он подошел к ведру с помоями. Пнул его.

Затем подошел к трупам.

Обыск. Быстрый, профессиональный.

У тюремщика нашелся нож. И самое главное — мешок. В мешке — полбуханки хлеба и кусок сыра. Еда стражника.

Виктор разломил хлеб. Половину сунул в рот сразу, почти не жуя. Тело взревело от восторга, получая углеводы.

Вторую половину сунул Жану.

— Ешь.

У солдат забрал мечи. Один отдал Жану (в здоровую руку), второй заткнул себе за пояс. Кинжал тюремщика — Бертрану.

— Уходим.

Они вышли в коридор.

Здесь было светлее. Факелы в стенах. Впереди — лестница вверх.

Но путь преграждала дверь. Дубовая, обитая железом.

Виктор подошел к двери. Ключи тюремщика не подходили — это был выход из блока, запертый с той стороны.

За дверью слышались голоса. Стража. Много стражи.

Штурмовать? С раненым стариком и калекой? Глупо.

Виктор осмотрелся.

Коридор заканчивался тупиком. Но в полу была решетка. Слив. Канализация.

Запах оттуда шел такой, что слезились глаза. Но тянуло свежим воздухом. Морским бризом, смешанным с дерьмом.

Выход к морю.