Сильвия Морено-Гарсиа – Эта ночь была бархатной (страница 9)

Элвис, молча кивнув, повиновался.

Блондин от такого распоряжения просто ошалел. Элвис не стал брать куртку, а сразу последовал за Магом вниз по лестнице.

– А теперь объясни, почему ты ослушался моего приказа, – потребовал Маг, как только они вышли на улицу. – Вам же было сказано: если кого-то из вас ранят, дождаться микроавтобуса.

– Гаспачо умер бы, если б мы стали ждать, сэр. Ему здорово досталось.

– Но ты не поэтому угнал машину и отвез его к врачу.

– В каком смысле?

– Я пытаюсь понять твои мотивы. Ты поступил так, потому что Гаспачо твой друг? Думал, я рассержусь, если кто-то из членов ячейки погибнет? Или решил, что моя реакция не имеет значения? Объясни.

Элвис не знал, каких объяснений ждет от него Маг. В его понимании все было просто: если живешь с кем-то долгие месяцы, вы вместе питаетесь, вместе ходите на задания – значит, ты обязан оказать ему посильную помощь, а не бросать его умирать на улице, как собаку.

Гаспачо называл Элвиса братом, и, скорей всего, это было просто дружеское обращение, но оно несло в себе и более глубокий подтекст. Брат.

Брат мой. Братья по оружию, и все такое. Подобные выражения были в ходу у коммунистов, а Маг коммунистов на дух не выносил. Сосредоточенно морща лоб, Элвис думал и думал, как ему ответить. Они медленно шли по улице, потом свернули за угол.

– Если ты человек – значит, тебе должно быть знакомо такое понятие, как верность, – наконец произнес Элвис.

Говоря это, он смотрел строго перед собой и потому не видел лица Мага. Да и не хотел на него смотреть, опасаясь заметить злость в глубине глаз своего босса. Элвис старался сохранять спокойствие, но он нервничал.

– Верность?

– Так мне кажется.

– Элвис, ты не перестаешь меня удивлять, – не сразу отозвался Маг. – Верность. Это ценный товар. Дефицитный в наши дни.

Элвис резко поднял голову и, хотя все еще нервничал, взглянул на Мага. И ему показалось, что в глазах Мага затаилась неизбывная печаль. Лишь пару раз он видел босса таким. Маг умел скрывать свои тайны. Иначе не мог, думал Элвис, нельзя же всем демонстрировать свои переживания, все свои эмоции.

Они остановились у газетного киоска. Маг подошел к журналам и газетам, стал рассматривать фотографии и заголовки.

– Та операция вышла из-под контроля. Ваша ячейка еще ничего, не так сильно накосячила. Но другие группы и их лидеры натворили немало бед. Завтра или послезавтра президент издаст распоряжение о проведении публичного расследования этих событий.

– И что тогда?

– Кто-то лишится должностей. На следующей неделе, я уверен, будут уволены начальник полиции и мэр города. В угоду общественности. Возможно, придется реорганизовать ячейки. Все нервничают, тычут друг в друга пальцами. Опасное время.

Элвис кивнул. Он не уловил, что станет с ним лично, но спрашивать не решался.

Словно прочитав его мысли, Маг добавил:

– Ты остаешься с Блондином и Антилопой. Сидите в квартире и не привлекайте к себе внимания, как и в последние дни.

– А Туна и другие… они тоже придут сюда? – спросил Элвис, поскольку обычно их группа по составу была больше. Они взаимодействовали с двумя другими ячейками. Всего их было двенадцать человек.

– Теперь вас только трое. Остальные нужны для других дел. Пока, если вам будет дано задание, старшим назначаешься ты.

Элвис мечтал выбиться в старшие и пользоваться связанными с этим преимуществами – например, иметь в своем распоряжении машину и собственный пистолет. Он был не из тех, кто балдеет от оружия, но носить на поясе хороший пистолет – это круто. Разумеется, не всякий, у кого есть меч, может называться самураем, хотя он предпочел бы носить меч, а не пистолет. К тому же, если хочешь сделать карьеру, добиться серьезных успехов, для начала нужно стать старшим группы.

Это первый шаг к тому, чтобы подняться до положения Мага.

Однако у Блондина стаж службы был больше, и, казалось бы, старшим должны назначить его.

Элвис открыл было рот, чтобы высказать это соображение, но тут же закрыл его: инстинкт самосохранения мудро подсказал, чтобы он не говорил лишнего. Раз Маг принял решение в отношении его, незачем просить объяснений. Хорошо уже то, что его не выгнали из отряда «соколов».

Маг развернулся, и они пошли назад – к дому, где находилась квартира.

– Вопросы есть? – спросил Маг, и по его ухмылке Элвис понял, что тот точно знает, о чем парень думает.

Элвис вынул руки из карманов, достал из заднего кармана джинсов помятую пачку сигарет:

– Э-э… Гаспачо… как он?

Во-первых, его действительно волновала судьба товарища; во-вторых, как-то глупо было заводить разговор о старшинстве Блондина.

Маг нахмурился:

– Он ранен.

– Да, но как его самочувствие?

– Лежит в койке… с пулей в животе. Как он может себя чувствовать?

– Просто все думаю о нем.

– Не надо, – резко ответил Маг. – Возвращайся домой.

Элвис кивнул. Вытащил сигарету, закурил, перешел улицу и направился к нужной квартире. Маг зашагал в противоположную сторону. Элвис надеялся, что не навредил себе, задав вопрос о Гаспачо. Но в тот же вечер Маг позвонил и официально уведомил Блондина и Антилопу, что старшим их группы назначен Элвис. Элвис отметил свое повышение без особой помпы. Надел наушники и стал слушать «Eleanor Rigby»[23], попивая фанту.

Глава 4

Майте считала, что привычный уклад жизни придает смысл существованию, и сама пыталась придерживаться определенного распорядка. С понедельника по пятницу делать это было несложно, поскольку ритм ее жизни был подчинен работе в офисе. А вот выходные предполагали простор для фантазии. Появлялось много возможностей для бесцельного шатания, погружения в скуку.

По субботам Майте поднималась с постели на час позже обычного, варила себе кофе и выпивала его в компании своего попугайчика. Где-то в одиннадцать шла за продуктами на рынок, что стихийно возникал в близлежащем парке. Там перекусывала у одного из лотков, торговавших горячей пищей, затем тащила домой сумку с овощами и фруктами, по дороге покупала газету.

Однако в тот день Майте не стала задерживаться на рынке. Ей не терпелось поскорее вернуться домой. Полночи она не спала, рисуя в воображении квартиру соседки. Она могла бы отправиться туда еще на рассвете, но знала, что куда лучше продлить минуты предвкушения, посмаковать их на языке. Покупая продукты, она пыталась предугадать цвет штор, стиль мебели, которую она увидит в квартире Леоноры. Передвигаясь между прилавками со спелыми бананами и помидорами, она грезила наяву.

Убрав продукты в холодильник, Майте наконец позволила себе повернуть ключ в замке и войти в квартиру Леоноры, медленно притворив за собой дверь. Встала посреди гостиной и, сложив руки на животе, стала рассматривать комнату.

Синие шторы из джинсовой ткани были задвинуты. Майте включила свет. Убранство комнаты омыло мягкое желтое сияние лампы, приглушаемой бумажным абажуром. Предметов обстановки у Леоноры было меньше, чем у Майте, но она отметила, что вся мебель более качественная. Один угол занимало кресло из ротанга со спинкой, по форме напоминающей распушенный павлиний хвост. Оно было завалено холстами. На кушетке лежало украшенное длинными кисточками покрывало с узором в виде бабочек. Низкий столик и два дивана образовывали столовую. По стенам тоже стояли холсты.

Майте посмотрела картины. Скучные, решила она, сплошь красные брызги и пятна, не несущие в себе никакого смысла. А вот фотографии на полке ее заинтересовали. На них были запечатлены Леонора и ее друзья в разных позах. На одном снимке девушка, с сигаретой в руке, сидела на коленях у какого-то парня, запрокинув голову назад. Майте долго и внимательно разглядывала фото, изучая красивое мужское лицо.

Об ее ноги потерся толстый полосатый кот. Майте с раздражением отогнала животное. Хотела сначала закончить осмотр квартиры, а потом уж приступить к выполнению скучных обязанностей – покормить кота и вычистить его туалет.

Майте прошла в спальню и увидела, что матрас Леоноры лежит на полу. Красные шелковые простыни, скомканные, валялись на середине матраса; рядом, тоже на полу, стояла пепельница. И спиртное здесь имелось – бутылки дорогого вина. В углу – позабытые два грязных бокала. На стопке книг возле тарелочки с оплывшими наполовину ароматическими свечками восседал керамический Будда. И все же, несмотря на богемный антураж, здесь пахло деньгами. О богатстве кричали каждый ультрасовременный стол из стекла и латуни, дорогая посуда, деревянная шкатулка с изящной резьбой, в которой Леонора хранила разноцветные пилюли, пакетик с марихуаной и еще один с грибами. Кроме того, Майте заметила как дешевые браслеты, так и золотые, а также деревянные бусы и модные солнцезащитные очки.

Сам воздух в квартире был пропитан деньгами, а также запахами марихуаны и дорогого вина, скисающего в открытых бутылках.

Майте залезла в гардероб Леоноры, перебрала вешалки с одеждой. Приложила к себе зеленый бархатный пиджак, стоя перед высоким зеркалом в серебряной раме, что было прислонено к стене. Одно платье – длинное, кремовое, с вышитыми цветами – просто пленило ее воображение. У самой Майте ничего подобного никогда не было. Она тоже приложила его к себе, погладила тонкую, нежную ткань. Изучила этикетку и поняла, что этот туалет, должно быть, стоит огромных денег. Но одежду Майте не крала. Было дело, стащила одну сережку у соседки со второго этажа, но именно одну, чтобы женщина думала, будто она просто куда-то сунула свое украшение. Пропажа нарядов и драгоценностей сразу бросается в глаза. К тому же Леонора носила одежду не того размера, что Майте.