Сильвия Морено-Гарсиа – Эта ночь была бархатной (страница 2)

– Древнеримскую муру. Знаешь какие-нибудь приличные фильмы про древних римлян?

– Неплохой фильм «Спартак». Тот же режиссер снял «Космическую одиссею 2001 года». Клевый фильм, действие происходит на борту космического корабля. «Так говорил Заратустра».

Элвис не понял, что сказал Гаспачо, но кивнул и протянул ему свою сигарету. Тот, широко улыбаясь, сделал затяжку и вернул. Потом схватил бинокль, выглянул из окна и посмотрел на часы.

Студенты исполняли мексиканский гимн. Антилопа с издевкой им подпевал. Блондин в углу со скучным видом ковырял во рту зубочисткой. Остальные – члены другой четверки – заметно нервничали. Тито Фаролито, в частности, травил тупые анекдоты, потому как прошел слух, что в демонстрации примут участие десять тысяч протестующих, а это вам не хухры-мухры. Десять тысяч – солидное число, заставляющее задуматься, то ли занятие ты себе выбрал, хотя тебе платят по сто песо в день или даже вдвое больше, если ты состоишь в подразделении Мага. И опять у Элвиса возник вопрос: сколько же «соколов» будет на демонстрации?

«Соколы» начали вливаться в толпу студентов. Они несли плакаты с портретами Че Гевары[8] и скандировали лозунги типа «Свободу политзаключенным!». Это была уловка, один из надежных способов приблизиться к демонстрантам.

Хитрость удалась.

Колонны демонстрантов двигались мимо кинотеатра «Космос», и тут раздались первые выстрелы. Пришла пора действовать. Элвис затушил сигарету. Его четверка бегом спустилась по лестнице и выскочила из жилого здания.

Кто-то из «соколов» размахивал бамбуковыми палками кэндо, другие стреляли в воздух, рассчитывая напугать студентов, а Элвис орудовал кулаками. Маг поставил перед своими ребятами четкую задачу: хватайте журналистов, отбирайте у них камеры, а если станут сопротивляться, помните немного. Только людей с фото-и телекамерами и журналистов. Тех, кто ничего не снимает, не трогать – нечего тратить на них силы и время. И никого не убивать. Просто всыпьте как следует, чтоб неповадно было.

Элвис отдавал должное протестующим: в первые минуты, пока не началась стрельба, они яростно сопротивлялись, но потом, когда пули стали свистеть над головами, студенты испугались, запаниковали, а «соколы» только того и ждали и ринулись на них со всех сторон.

– Холостыми стреляют, – крикнул какой-то парень. – Пули ненастоящие, пустышки. Товарищи, не разбегайтесь!

Элвис покачал головой. Ну и дебил. Только идиоту придет в голову, что патроны холостые. Или они думают, что это очередная серия «Бонанцы»[9]? Что шериф с оловянной звездой на куртке въедет на коне в кадр, перед тем как пустят рекламу, и все закончится благополучно?

Многие демонстранты были настроены не столь оптимистично, как тот парень, что убеждал всех не разбегаться. На проспекте и близлежащих улицах захлопывались окна и двери, владельцы магазинов и лавок опускали железные ставни.

Спецназ и полицейские выжидали. В толстых бронежилетах и тяжелых касках, со щитами в руках, они по периметру оцепили демонстрантов, но активных действий не предпринимали.

Элвис схватил одного журналиста с беджиком на куртке. Тот стал вырываться, пытаясь удержать свою камеру. Элвис предупредил, что выбьет ему зубы, если он будет сопротивляться, и журналист уступил. Блондин, заметил Элвис, не был столь учтив. Он повалил на землю какого-то фоторепортера и ногами пинал его под ребра.

Элвис вытащил пленку из камеры, фотоаппарат отшвырнул в сторону.

Люди с фото- и телекамерами бросались в глаза. Однако по приказу Мага «соколам» предстояло нагнать страху не только на фотографов, но и вообще на всех журналистов, чтобы те усвоили, кто здесь главный, но вот газетчиков и радиорепортеров распознать в толпе было сложнее. Правда, Антилопа всех представителей СМИ знал в лицо и по именам, и если видел среди демонстрантов, то указывал на них – в этом заключалась его роль. Сами «соколы» ни в коем случае не должны были подставляться под объективы фотокамер, и Элвис, разбираясь с журналистами, был вынужден одновременно следить за тем, чтобы не попасть в свет фотовспышки. Не хватало еще, чтобы его сфотографировал анфас какой-нибудь резвый говнюк.

Но, в общем, события разворачивались примерно так, как и ожидалось, пока не застрочил пулемет.

Элвис огляделся. Что за черт? Одиночные выстрелы – это еще ладно, но неужели «соколы» теперь стреляют из пулеметов? Да и их ли это люди? Наверно, какой-нибудь шустрый студент притащил с собой оружие. Элвис поднял голову, оглядывая крыши и окна многоквартирных жилых зданий, – пытался определить, откуда ведется огонь. Пустая затея. В поднявшейся суматохе вообще ничего нельзя было разобрать: демонстранты в панике метались вокруг, громко кричали; кто-то через мегафон призывал всех разойтись: «Расходитесь по домам! Немедленно!»

По улице Амадо Нерво неслись машины скорой помощи. Элвис слышал вой сирен. Автомобили пытались протиснуться сквозь толпу. Пулемет замолчал, но пули по-прежнему свистели вокруг. Лишь бы эти любители пострелять в своих не палили, подумал Элвис. Большинство «соколов» носили короткие стрижки и были одеты в белые рубашки и кроссовки, чтобы выделяться в толпе. Однако группа Элвиса входила в одно из элитных подразделений, и обязательными элементами одежды парней Мага были джинсовые куртки и красные банданы.

– Займись вон тем хмырем. – Гаспачо показал на демонстранта, у которого в руках был магнитофон.

– Понял, – кивнул Элвис.

Мужчина, даром что в летах, оказался на редкость прытким и умудрился пробежать несколько кварталов, прежде чем Элвис его настиг. Он с криком ломился в дверь черного хода одного многоквартирного дома, умоляя впустить его. Элвис рывком развернул мужчину к себе лицом и велел отдать магнитофон. Тот тупо уставился на свои руки, словно не помнил, что у него с собой записывающее устройство. Может, и вправду забыл.

Элвис забрал у старика магнитофон и приказал:

– Исчезни.

Только он собрался отправиться на поиски своей команды, как в переулок, где он стоял, ввалился Гаспачо. По его подбородку струилась кровь. Таращась на Элвиса, он вскинул руки и попытался что-то сказать, но изо рта его вырывалось лишь бульканье.

Элвис бросился к товарищу и успел подхватить его, иначе тот просто рухнул бы на землю. Минутой позже из-за угла появились Блондин и Антилопа.

– Что, черт побери, случилось? – спросил Элвис.

– Да кто ж его знает… – пожал плечами Антилопа. – Может, кто-то из студентов, может…

– Его нужно отвезти к врачу.

– Черта с два! – затряс головой Блондин. – Правила тебе известны: останавливаем одну из наших машин и передаем его. Сами никуда не едем. Задание еще не выполнено. Там в одной закусочной прячется фоторепортер Эн-би-си. Мы должны взять этого придурка.

Гаспачо издавал булькающие звуки, как ребенок, и харкал кровью. Пытаясь удерживать товарища в вертикальном положении, Элвис сердито посмотрел на соратников:

– Черт с ним, помогите донести его до машины.

– Наша слишком далеко. Жди «скорую», или, может, появится один из наших фургонов.

А то он сам не знает! Только где она, эта «скорая»? Да и фургона что-то не видно. И никому до них нет дела. Может, удастся погрузить Гаспачо в считаные секунды, а может, на это понадобится время.

– Ну, блин горелый, это ж займет пять минут, а потом идите разбирайтесь с фоторепортером.

На лицах Блондина и Антилопы отразилось сомнение, а Элвису тяжело было держать беднягу Гаспачо, да и отнести его никуда он не мог – не такой уж он сильный. Да, он проворен и хитер, умеет драться ногами и кулаками – на занятиях освоил приемы самообороны. А вот Блондин был силен, как Самсон, он, наверно, мог бы и слона поднять.

– Маг не обрадуется, если старший одной из его ячеек умрет, – заметил Элвис.

И Антилопа наконец-то, казалось, встрепенулся, потому что смертельно боялся Мага. Да и Блондин перед Магом ужом извивался, на пузе ползал, подбирая за ним объедки. Так что инстинкт самосохранения, должно быть, что-то активизировал в его безмозглой голове.

– Ладно, оттащим его в нашу машину, – согласился Блондин и легко поднял на руки Гаспачо, хотя тот был довольно грузным.

Они понеслись к своей машине, которую оставили в одном из переулков за несколько домов отсюда. Добежав до места, увидели, что их автомобиль кто-то поджег.

– Какой же гад это сделал?! – заорал Элвис, в ярости оглядываясь по сторонам.

Он не верил своим глазам! Вот суки! Должно быть, кто-то из протестующих постарался, заметив, что на машине нет номеров.

– Что ж, твой план провалился, – чуть ли не с ликованием в голосе произнес Блондин.

Садист гребаный! То ли радовался тому, что Элвис попал впросак, то ли его подстегивала ненависть к Гаспачо.

Элвис окинул взглядом заваленный мусором пустынный переулок. Дым разъедал глаза, запах пороха забивал ноздри.

– Пошли! – Взмахом руки он показал на другой конец переулка.

– Я возвращаюсь. У нас еще дела, – заявил Блондин, опуская на землю Гаспачо. Грохнул его, как мешок муки, на груду гнилого латука. – Надо фоторепортера прищучить.

– Только попробуй уйди, козел, – пригрозил Элвис. – Маг тебе яйца оторвет, если не поможешь нам.

– За свои яйца трясись. Никого из нас он не погладит по головке за то, что мы повели себя как кучка сосунков и не выполнили задание. Хочешь поиграть в няньку, флаг тебе в руки. Но без меня.