Сильвия Мерседес – Волки и надзиратели (страница 37)
— Она ненавидит его. Потому что… думаю, она любит его.
— Бабуля Доррел никогда не могла разделить эти два чувства. Она была такой со своей дочерью, твоей матерью. Любили ее до ненависти. Но ты это знаешь, да?
Я закрыла глаза, опустила голову. Было больно думать о матери, которую я не встретила. Я старалась не думать о ней. Не думать о том, какой была ее жизнь, когда ее растила бабуля.
— Что ж, — продолжила матушка Улла, скрестив руки на пухлом животе, — ты теперь вне ее округа. Вне ее досягаемости.
Я подняла голову.
— Как это произошло? Я думала, что не могла покинуть округ бабули, пока я под ее проклятием.
— Так и было бы в обычных обстоятельствах. Принуждение бабули сильное. Но это Черная Магия, как я и подозревала. А Черную Магию нельзя использовать на своей крови. Бабуля нагло думает, что ей это сойдет с рук. И почти сошло! — Но когда она использовала другое заклинание Черной магии на своей крови, она перегнула. Проклятие было прочным, но уже расплеталось по краям. Можно было обходить его, в том числе, удалось увести тебя из ее округа.
Я посмотрела на свои ладони на коленях. В словах матушки Уллы был смысл, конечно. Как еще я перечила приказу бабули растерзать людей в Гилхорне? Хоть я пошла выполнять ее приказы, в критический момент было довольно просто сопротивляться.
— Это связь крови, — продолжила матушка Улла, перебивая мои мысли. — Это делает проклятие хаотичным, плохо управляемым. Даже такая ведьма, как бабуля, не может с ним сейчас справиться.
— Так я могу его снять? — спросила я, посмотрев на нее с надеждой.
— Ну… — матушка Улла пожала плечами. — Убрать превращение не так просто. Ты можешь сломать ее контроль над тобой, но остальное проклятие прочное, несмотря на связь крови. Боюсь, ты останешься такой до смерти твоей бабушки. Если она умрет.
Мое сердце сжалось. Но я не была удивлена.
— А что насчет Дира?
— А что он?
— Он тоже проклят до смерти бабули?
Старая ведьма вздохнула и скривилась, показав красные десны.
— Боюсь, его проклятие куда хуже. Бабуля смешала его заклинание с чем-то злобным. Она использовала кровь сердца.
Я покачала головой, хмурясь?
— Что это значит?
Матушка Улла встала с кровати, не ответив, и стала заваривать еще чашку крепкого травяного чая. Она принесла его к кровати и заставила меня выпить несколько глотков, а потом я продолжила разговор с ней.
— Что за кровь сердца? — спросила я, опустив недопитую чашку на блюдце.
Ее лицо было мрачным. Она села на край кровати и сцепила ладони.
— Боюсь, смерти твоей бабули не хватит, чтобы освободить Дира, в отличие от других ее оборотней. Его можно освободить, только когда кровь его сердца сольется с ее.
— Но что это означает?
— О, вариантов несколько, конечно. У многих проклятий есть лазейки, чтобы их снять. Но то, что задумала твоя бабуля… я дам тебе самой разгадать.
Я смотрела на чашку на своих коленях, провела пальцем по краю. Я догадывалась, на что намекала матушка Улла. Бабуля хотела Дира. Желала его. Я прекрасно это знала после вчерашних событий! И смешанная кровь сердца? Это могло означать… ребенка, возможно. Так их кровь смешалась бы. В этом был жуткий смысл. Бабуля считала, что потеряла ребенка, мою мать, когда она убежала к моему отцу. Бабуля хотела, чтобы другой ребенок заменил того, которого она потеряла?
Если она решила, что Дир станет отцом, то…
Я закрыла глаза. Я не хотела думать об этом, но воспоминания о соблазнительной встрече проникли в мой разум. Я вела себя так, как не считала возможным, ведь я была неопытной в этом деле. И бабуля направляла меня. Рьяная. Хитрая. Брала то, что должно быть моим, ценное и сладкое, превращала это в нечто мерзкое.
Я поежилась, чай в желудке неприятно бурлил. Как все стало таким сложным и… гадким?
— Осторожно. Ты разобьёшь мою чашку, а у меня осталось только три, — матушка Улла забрала у меня чашку с блюдцем, я и не заметила, что крутила их. Она проковыляла по комнате и беспечно бросила их в куче грязной посуды. Она повернулась ко мне, ее глаза хитро прищурились.
— Ты знаешь, что волчонок хочет, чтобы ты убежала. Пока еще можешь.
— Убежала? Вот так? — я подняла руки, которые уже начали покрываться шерстю. — Куда?
Матушка Улла пожала плечами.
— В лесу много мест, где можно спрятаться. Если убежишь глубоко и далек от округа бабули, должна справиться. Ты всегда была дикой.
Я мрачно улыбнулась. Разве не это было моей детской мечтой? Убежать и жить в Шепчущем лесу, переживать приключения? Да, я не представляла, что стану монстром, но у монстра были преимущества. Даже фейри не стали бы лезть ко мне в этом облике.
Но как я вынесу побег? Я знала многое, понимала, что бабушка продолжит делать, когда я уйду. Для Дира, может, надежды не было, но… может, я могла остановить бабулю.
— Ты сказала, что у меня есть лазейка. В рамках сделки с бабулей. Шанс велик?
Матушка Улла задумалась.
— Шансы всегда есть. Она прокляла тебя, и ты можешь легко сломать ее контроль над тобой, если попытаешься. Я не удивлюсь, если ты уже это сделала.
— Да? — я не поверила. Казалось, хватка бабули на мне была абсолютной, когда я превратилась. Но сколько из этого было проклятием, наполнившим меня? Это могло ощущаться как контроль, но могло быть хаотичнее.
Я посмотрела на свои ладони, золотистая шерсть медленно проступала. Ногти удлинялись и вскоре станут когтями. Я становилась яростным зверем! Чудищем…
Хватит ли чудовищного во мне, чтобы убить свою бабушку?
— Если думаешь биться с бабулей, — сказала матушка Улла, привлекая внимание к ней, — я советую тебе сделать это раньше. Неприятные задания лучше не откладывать.
Я нахмурилась.
— Думаешь… есть шанс, что я могу это сделать? Остановить ее раз и навсегда?
— Шанс есть всегда. Но… — матушка Улла пожала плечами. — Родственника сложно убить. Даже если он плохой, как твоя бабушка. Она все еще твоя родственница.
Я кивнула, опустив взгляд. Мне не нравилось думать об этом, о смерти бабули. Но, когда я думала об ужасах, которые она творила… о Зале Голов, гордо висящих в ее доме… как я могла убежать от этого монстра?
Я медленно пошевелила плечом, потом бедром, проверяя места, где была ранена. К моему удивлению, я ощутила только покалывание. Рана от ножа еще побаливала, но раны новее зажили больше. Я пронзила матушку Уллу взглядом.
Ведьма улыбнулась, показывая все три зуба.
— Я знаю немного магии исцеления. И я догадывалась, что ты вскоре захочешь быть на ногах.
* * *
Матушка Улла дала мне свободную одежду, которая должна была выдержать мое превращение из человека в кошку и обратно. Одежда не была удобной, но я была благодарна.
Мое тело уже было покрыто шерстью почти полностью, когда я вышла из домика и повернулась к лесу. Когда я робко ощупала лицо кончиками пальцев, я ощутила, что и оно изменилось, морда становилась все заметнее. Но это изменение хотя бы было не таким резким и полным боли, как в первый раз, когда бабуля бросила в меня проклятием.
Я повернулась к старой ведьме на пороге за мной, она смотрела на меня с безразличием, которое всегда меня злило. Я не знала, стоило ли благодарить ее за помощь. Я растерялась. Сколько лет я ненавидела эту женщину за ее отказ помогать мне спасти Валеру? Это чувство еще не угасло полностью.
Но она приняла меня прошлой ночью, рискуя гневом бабули Доррел. Она исцелила меня, укрыла. Может, она переживала больше, чем показывала. Больше, чем должна была.
— Спасибо, — выдавила я хрипло. Звучало вяло, но у меня больше ничего не было.
Матушка Улла смотрела мне в глаза. Я видела блеск понимания в ее глазках, отчасти скрытых морщинами. Она кивнула.
— Тебе нужно идти туда, — она указала кивком. — Так ты вернешься к границе, где перешла. Ты сможешь там уловить запах волчонка.
Я покраснела и опустила голову. Я не говорила, что сбиралась искать Дира до того, как пойду к бабуле. Я была такой очевидной?
Снова прочитав мои мысли, старая ведьма рассмеялась.
— Удачи, девица. Пусть боги принесут тебе успех в твоих затеях.
Я кивнула. А потом я повернулась и устремилась в Шепчущий лес.
28
Я поднял нос, понюхал воздух.