Сильвия Мерседес – Серебро и тайны (страница 18)

— Ах! — я поднял кончик пера со страницы, пока не оставил кляксу и не испортил заклинание. Мое сердце билось с болью, я посмотрел на левую ладонь, которая сжимала книгу.

Полоска крови была на кончиках пальцев.

Сердце колотилось. Тот шнур… впивался в плоть, как лезвие бритвы. Не только в разум, но и физически, в плоть. Я вдохнул с шипением сквозь зубы, сжал ладонь.

— Ну, парень? — матушка Улла склонилась над столом, посмотрела на мою работу. — Чего медлишь?

— Я… эм… — я разжал ладонь, показал ее ведьме.

Она приподняла бровь и посмотрела на меня.

— Думал, сковать носрайта просто? Шевелись!

Я скривился и склонился над страницей. Я продолжил писать, сплетать золотой шнур из магии. В своем разуме я поймал его, послал Фэррин. Он резал меня снова и снова. С пальцев капала кровь. Потом с рук. Мое тело дрожало от боли, желания остановиться, защитить себя.

Я продолжал писать.

20

Фэррин

Заклинание прибыло в мою голову, золотое, яркое, отличающееся от рун, с которыми я имела дело. Это была магия мифато, сложная, яркая и опасная.

Я удивленно моргнула. Я знала, что Келлам был одарен, конечно, и я знала, что его дар отточили новые наставники в университете. Но я не догадывалась, какой сильной был его магия. Заклинание впечатляло.

Просто пялиться не было смысла. Я стала распутывать заклинание, крутя посох. Холодный шнур появился в этом мире. Сначала я не знала, что с ним делать. Видимо, нужно было поступать логично…

Направляя заклинание посохом, я стала обвивать шнуром носрайта.

Первые несколько петель не работали. Шнур пропадал в холодных сгустка серебра на застывшем монстре. Я попыталась вытащить шнур, но он не слушался. Серебро раскалится и сожжет шнур, разрушит заклинание? Но золотой шнур все прибывал, лился из моего посоха, и я продолжала наматывать его.

Шнур держался. Его было все больше, и он уже перекрывал серебро, превращал носрайта в бесформенный ком золота. Я ощущала эффект магии, сила оков росла. Это сработает!

Я сделала ещё шаг. Посох чуть не вылетел из руки. Хмурясь, я потянула. Но заклинание остановилось. Шнур больше н поступал. Но его было мало. Носрайт под оковами зарычал. Рука дрогнула, он пытался вырваться.

— Келлам, — нервно сказала я.

Носрайт содрогнулся. Шнур натянулся, грозил начать рваться на тысячу кусочков. Я закричала, уперлась ногами и посохом, удерживала заклинание на месте. Мои руки болели от усилий, тело раскачивалось в реальности.

— Келлам! Мне нужно больше! Сейчас!

21

Келлам

Я ощущал ее тревогу. Она шла рябью по нити заклинания в мой разум, она была напугана, но и злилась.

Я со стоном посмотрел на страницу перед собой. Левая ладонь была в порезах, правая дрожала от боли. Порезы рассекали мои руки, мантию и рукава рубашки, впивались в кожу. Я старался не заляпать кровью страницу, не испортить написанные слова.

Фэррин нуждалась во мне. Нужно было продолжать.

Я опустил руку, заставил перо написать еще пару слов. А потом охнул, порез появился на указательном пальце левой ладони. Я боялся, что рана достала до кости. Следующая отрежет мне палец? Или всю ладонь?

— Хм.

Я поднял взгляд от кряхтения старой ведьмы. От боли все расплывалось, было сложно сосредоточить взгляд, но я видел, как она склонила голову.

— Похоже, тебе нужна помощь, — она подняла посох и склонила его в мою сторону.

Она стукнула концом по отполированному дереву моего стола, после паузы начала писать. Она начертила руны в столе, окружила книгу заклинаний. Я вяло смотрел, как магия в рунах поднимается ярким колечком, пляшет вокруг и над моими ладонями и страницами.

— Вот, — матушка Улла отошла. — Это должно тебе помочь, красавец.

Я кивнул и склонился над работой. Руны помогли — ладони уже не дрожали от боли, кровотечение уменьшилось. Шнур, который я тянул из квинсатры, все еще резал мой разум, но раны уже не проникали в физический мир.

Я мог это сделать. Я мог закончить оковы. Ради Фэррин.

22

Фэррин

Руна матушки Уллы угасала. Серебряный залп, который отлетел в носрайта, стал быстро стекать по его телу, таять. Монстр шевелился под оковами шнура, пытался вырваться.

Я быстро отпрянула, держалась подальше от лужи серебра. Крутя посох, я обвивала монстра золотым шнуром. Почти закончено, почти!

Рев вырвался из-под шнура. Часть петель двигалась, жуткое лицо выглянуло на меня. Носрайт тряхнул головой, пытался высвободить челюсть. Одна рука стала подниматься с земли, несколько петель золотого шнура порвалось.

— Нет! — завопила я. Конец был близко, я не могла проиграть! Я ощущала, что оковы были почти завершены. Выругавшись, я поймала шнур голыми руками. Боги, он был острым! Я выронила его, посмотрела на порез на ладони.

Носрайт повернулся. Шнуры на его спине лопались, горб вырвался.

Мне нужно было это остановить. Сейчас.

Я схватилась за шнур снова, закричала от боли, но направила ту боль в монстра. Я прыгнула и обвила шнуром шею носрайта, затянула петлю руками и посохом как можно плотнее. Шнур впился в мою ладонь, я закричала снова. Носрайт выл, рычал, извивался. Но не мог вырваться. Мне нужно было продержаться достаточно долго.

— Келлам! — завопила я. — Келлам, скорее!

Ужасная вспышка света наполнила мою голову изнутри. Все ощущения пропали, не осталось места ни для чего, кроме того света, такого яркого, поглощающего. Он все рос, и я уже думала, что умерла, точно умерла! Никто не мог вытерпеть такую яркость дольше секунды!

А потом…

* * *

Стало темно.

Темно и холодно.

Темно и влажно. Пахло землей.

Подавив вопль, я открыла глаза и увидела, как остатки моих рун угасли. И я ослепла. Но нет… это была не слепота. Это было просто отсутствие света.

Я глубоко вдохнула. Я знала, где была. Камера. Моя темница. Я проснулась, вышла из сна, вернулась в реальность. Лежала на боку на земле.

Я поднялась на локте. Ладонь болела: левая ладонь, которой я держала золотой шнур во сне. Странно. Я не касалась заклинания физически, так как оно меня задело? Я прижала пальцы к груди, задрожала, когда кровь пропитала платье.

— Сработало? — прошептала я. Я не была уверена. Оковы сработали? Мы остановили носрайта? Закрыв глаза во тьме, я искала мерцающее заклинание связи в голове. Оно все еще было там. Слабое, но держалось. Я коснулась нити, потянулась по ней в поисках Келлама. Я думала, что он был там, далеко, держался за конец заклинания. Я попыталась произнести его имя.

Но земля застонала в тот миг. Грязь сыпалась на меня холодными комками. Я вскрикнула, прижалась к стене камеры, раненая ладонь была прижата к груди.

Потолок открылся. Свет дня проник в брешь, золотой и мягкий, упал на пол камеры. Я моргнула от света, закрывая лицо здоровой ладонью, выглядывая туда.

Силуэт головы с короной появился надо мной.

— Доброе утро, котенок, — сказал Игендорн. — Новый день наступил.

23

Келлам

— Готово, — я бросил перо, закрыл книгу заклинаний и обмяк на стуле. Мои кровоточащие ладони свисали по бокам, дрожа от боли. Я выдохнул с дрожью, закрыл глаза и отклонил голову. — Боги! Готово. Носрайт скован.

— Уже? — матушка Улла взяла книгу заклинаний, открыла ее и посмотрела на слова, которые я написал. Последние строки были не такими аккуратными и точными, как нужно. Я был удивлен, что они сработали, что все заклинание не расплелось. Но Фэррин смогла взять, что я послал, и что-то сделать с этим. Это сработало. Это позволило мне закончить последние строки перед тем, как моя сила и воля не иссякли.

Она была чудом. Я слабо улыбнулся, несмотря на боль. Она была чудом, таких женщин не было.

Матушка Улла цокнула языком, глядя на последние страницы, а потом захлопнула книгу.

— Ты не так и бесполезен, красавец. Может, я догадываюсь, что она в тебе видит.