Сильвия Мерседес – Сердце Короля Теней (страница 14)
Все эти голоса у меня в голове, что звучат эхом, гонят прочь всякие мысли и доводы.
– Я здесь! – кричу я, бросая эти слова вверх, в бушующий эфир. – Сейчас я здесь! И я помогу вам! Я вас не оставлю! – Но мой голос не может пробиться сквозь камень. Мне кажется, будто я тону. Будто земля у меня под ногами медленно осыпается, а я падаю вместе с ней, и все те души из Хокната грозятся свалиться на меня, раздавить своим ужасающим весом. Потому что я не смог их спасти. Потому что я…
– Фор.
Чьи-то руки хватаются за мои.
Я открываю глаза и всматриваюсь в лицо, возникшее так близко. Она бледна и похожа на привидение, смутный силуэт в этом мире резкого света и черного камня. Но я бы узнал ее где угодно, в любом из миров.
– Фэрейн! – Ее имя срывается с моих губ подобно молитве. – Что ты здесь делаешь?
Она улыбается этой скромной, мягкой улыбкой, которая мне теперь так знакома.
– Я твоя королева. Помнишь? – С этими словами она встает, оборачивается и оглядывает обращенных в камень мертвецов. – Им больно.
Их боль заставляет и ее страдать тоже? Она мне как-то говорила, что эмоции других влияют на ее тело и душу. Уж явно страдание таких масштабов должно быть далеко за пределами того, что она способна вынести.
– Фэрейн, – говорю я, мой голос глубок и настойчив, – ты должна уйти. Их слишком много.
Она качает головой. Протянув другую руку, она касается ближайшей из каменных фигур, массивного, сгорбленного мужчины-трольда. Вибрация проносится сквозь нее, сквозь меня, вытекая из того мира, где песнь и кристаллы вибрируют в унисон, сотворяя все нас окружающее. Я чувствую, как тонкие частички моего «я» гудят и натягиваются, готовые оборваться.
– Фэрейн! – кричу я. – Фэрейн, перестань! Это убьет тебя.
Я пытаюсь отдернуть ее назад, оторвать ее от этого камня. Но ее невозможно сдвинуть. Как будто она и сама стала камнем. Она лишь оборачивается и смотрит на меня. Оба ее глаза сияют ослепительной голубизной.
– Вместе, – говорит она.
Песнь Вулуг Угдт нарастает. Я крепко держу Фэрейн, все еще тщетно пытаясь оторвать ее и вышвырнуть обратно, в наш мир. Но это уже не остановить. Ее божественный дар берет ту силу, что предлагают кристалл и песнь. Она щедро льется через ее хрупкое тело. Но сперва она проходит через меня, и я молюсь, чтобы это не разорвало ее на куски.
– Выходи! – взывает она к каменному мужчине, которого касается ее рука. Вибрация усиливается. Все это царство содрогается, небо вверху дико раскачивается. Голоса поющих нарастают, превращаясь в мощный рев, а кристаллы гудят на множестве высоких частот. В центре всего этого стоит Фэрейн, моя возлюбленная, направляя эти вибрации глубоко в камень. Начинают появляться тонкие трещинки, не только на этом камне, а на всех разом; они быстро расползаются по толпе. Она подается вперед, ее призрачное лицо спокойно, не считая лишь самую малость нахмуренного лба. Трещины расширяются, все быстрее и быстрее.
Затем камень разбивается.
Сложно описать то, что случилось потом. Восприятию живого не осмыслить это царство духа. Я словно бы вижу, как черный камень раскалывается на миллиард частичек песка. Каждая песчинка блестит и сверкает, как произведение искусства, и я их вижу, каждую из них.
На один прекрасный и вместе с тем ужасный миг я ощущаю, как меня окружают трольды Хокната. Их головы запрокинуты, словно они в едином порыве выдыхают из своих легких весь воздух. Зеленый воздух, мощным шквалом срывающийся с их губ. Яд закручивается вокруг меня, вокруг Фэрейн. Этот вихрь вонючей злобы скрывает ее от моих глаз.
– Фэрейн! – пытаюсь я позвать ее в отчаянии.
В меня ударяют духи. Они один за другим проходят сквозь меня, как и остальные до этого. Но, в отличие от тех мертвецов, эти в ободрении не нуждаются. Они отчаянно жаждут избавления и мчатся ко мне, словно шквал стрел. Сила столкновения должна бы разорвать саму мою сущность на клочки, но Фэрейн каким-то образом держит меня. Ее пальцы, сжимающие мои руки, вливают в меня пульсацию Вулуг Удгт, не давая мне рассыпаться. И так мертвые проходят через меня, целый город душ.
Лишь один дух медлит, ждет, не приближаясь ко мне, пока не прошли все прочие. Она принимает видимую форму, и хоть мое тело стоит в оцепенении из-за того, что только что испытало, – я все же узнаю фигуру. В последний раз, когда я ее видел, она лежала распростертая на земле, ее тело – разодрано на куски. Не давшая согласия жертва, чью жизнь жестоко оборвали ради церемонии ва-джор.
Приближаясь, она немного покачивается. Ее глаза пусты, а тело выглядит как и в последние мгновения жизни: оно вскрыто, а из торса вываливаются внутренности, которые тянутся за ней следом. Она встает передо мной и слегка склоняет голову набок, лицо ее все еще прелестно, несмотря на те ужасы, что она перенесла.
– Они верили, что это спасет их, – шепчет она. – Яд был слишком силен.
Я тянусь к ней и обхватываю ее ладонь руками.
– То, что они сделали с тобой, было святотатством. Никакая вера не может оправдать подобного.
Она качает головой; ее изящные ресницы опускаются, прикрывая пустые глаза.
– Возможно, будь я храбрее. Сильнее.
– Нет. – Я привлекаю ее к себе, а затем обхватываю руками и крепко обнимаю. – Ты была ровно такой, какой и должна была быть.
Мгновение спустя она расслабляется в моих руках, а когда наконец отстраняется, я замечаю, что ее глаза прояснились, а фантомный образ тела изменился. Больше никаких зияющих ран в тех местах, где жертвенные клинки разодрали ее плоть.
– Ты спасешь Подземное Королевство? – спрашивает она. – Ты придашь моей смерти смысл?
– Я всех их спасу.
Молодая женщина кивает. Затем она тоже проходит через меня. Я чувствую, как ее жизнь окружает сердце у меня в груди, а затем исчезает.
Я судорожно выдыхаю и падаю на колени. Часть меня хочет сейчас отпустить и мой собственный дух. Это было бы просто; я почти знаю, как это сделать, нужно лишь сбросить с себя эти нити песни, что меня держат. Какое же это было бы облегчение: отринуть эту ношу, это правление.
Но голос Фэрейн звучит у меня в ушах:
– Теперь они обрели покой, любовь моя.
Я качаю головой. Сколь многие погибли. Я не защитил их. Я был их королем, и я их подвел.
Ее руки обхватывают мое лицо, нежно, но уверенно.
– Они обрели покой, – повторяет она. – Ты сделал то, что должен был. – Она заставляет меня поднять голову, заставляет посмотреть на нее. – А теперь вернись ко мне, Фор.
Внезапно я вновь оказываюсь в своем теле, склонившийся под Камнем Смерти, который все еще держу над головой. Кажется, будто он вот-вот раздробит мои руки. Я делаю мучительный вдох, а затем поднимаю голову и смотрю вверх.
Рядом Фэрейн. В воде, стоит подле меня. Ее руки сжимают кристалл, а тело трясется от силы его резонанса. Она смотрит вниз, на мое лицо, и глаза ее сияют двумя сферами сапфировой голубизны.
Она моргает.
Когда ее ресницы поднимаются, глаза закатываются в череп.
– Фэрейн! – кричу я, вскакивая на ноги в тот миг, когда она падает в воды священного бассейна.
Глава 9. Фэрейн
Я падаю сквозь облако жара, от которого разит ядом.
Неумолимая сила на дне этого мира притягивает меня к себе. Все ниже, и ниже, и ниже. Я кувыркаюсь, лечу сквозь пустоту. По обе стороны от себя я чувствую каменные стены, обдирающие кожу, но не могу за них ухватиться, не могу прервать свое падение. В этом пикировании есть какая-то неизбежность. Злой рок, который не отвратить.
А подо мной…
Внизу, там, где жар сильнее всего, а давление способно сокрушать кости…
Открывается огромный красный глаз.
Так мог бы открываться мир. Похожий на ад мир кипящей ярости. В центре громадный черный зрачок расширяется, становясь окном в абсолютную бездну. Моя кожа ошпарена, покрывающие ее волдыри лопаются. Я кричу, но мое горло объято огнем, всякий звук искажается и теряется в ревущем в ушах воздухе, болезненном биении сердца, агонии. Размахивая руками и ногами, отчаявшаяся и бесполезная, я мчусь навстречу этому глазу, мчусь к этому черному зрачку, несусь прямо в него и…
Неподвижность.
Я открываю глаза.
Или, точнее, не глаза. У меня нет тела, нет формы. Я лишь сущность живого создания.
Так что вместо того я открываю свое сознание, вбираю в себя реальность, в которой очутилась. Это бесконечная чернота, усеянная далекими звездами, туманностями, планетами. Медленно вращающаяся, танцующая вселенная света, тьмы и красок, неподвластных воображению. Я разом и слишком мала, чтобы все это осознать, и достаточно велика, чтобы видеть на огромные расстояния. Вселенная чудес, столь пугающе огромная, что это свело бы меня с ума, будь я все еще заключена в смертном теле. Сейчас же я смотрю на нее разом с трепетом и восторгом.
Затем начинается музыка.
Она не похожа ни на одну песню, что я слышала прежде. Ни капли не похоже на те инструменты, на которых когда-то, аккомпанируя своему пению, играла моя одаренная богами сестра; не похоже и на рычащие голоса трольдов, и на гудение живых кристаллов Подземного Мира. Это – песнь сфер, слишком великая и ужасающая, чтобы быть услышанной. Ее нужно прочувствовать, ощутить. Ее нужно прожить.