Сильвия Мерседес – Король солнечного огня (страница 6)

Она вдруг прошла между нами и устремилась по тропе. Я удержалась и не упала в канаву, а Бриэль выругалась, когда ее толкнули в кусты. Ведьма прошла на десять шагов и вдруг остановилась. Она покрутила трость пару раз, словно размышляла.

А потом чуть повернула голову и бросила через плечо:

— На твоем месте я была бы осторожна с магией, которую ты принесла в этот мир, девица. Магия фейри не любит воздух отсюда, могут быть проблемы с ее удержанием.

Я затаила дыхание, быстро моргая. Ладонь потянулась невольно к груди, прижалась к семи медальонам.

— О чем она говорит, Вали? — Бриэль повернулась ко мне, щурясь. — Какая магия?

Я посмотрела на сестру. Бриэль еще не заметила ожерелье, и я не спешила открывать его.

— Не знаю, — я опустила ресницы, не смотрела ей в глаза. — Я очень устала.

Бриэль тут же обвила меня рукой и повела по тропе. Я лишь раз оглянулась, ведьма на тропе смотрела на меня. Наши взгляды на миг пересеклись.

А потом Бриэль увела меня за поворот, и матушка Улла пропала из виду.

* * *

Ситуация в доме Малдран не была ужасной. Да, дом был хуже поместья семьи Нормас, с садом у кухни и тремя хорошими комнатами… которые были заброшены годами, ведь наш отец не мог позволить слуг в доме.

Коттедж подходил нам. Маленький, скромный, но аккуратный. Он был квадратным, с кухней, гостиной и чердак с пристройкой сбоку.

— Тут будет твоя комната, — Бриэль открыла дверь в пристройку и подтолкнула меня внутрь. — Я постаралась сделать место подходящим для тебя. Хотела, чтобы оно было готово, если ты… когда я приведу тебя домой.

Круглое окошко с кривым стеклом открывало новое место для жизни. Под окном на столике была надбитая фарфоровая чаша с водой и графин. Свежий тростник скрипел под ногами, смягчая пол из земли. Я едва стояла на ногах, думала об осторожности, когда села на узкую кровать. Иначе я ударюсь головой об скошенный потолок.

— А ты? — я повернулась к сестре на пороге. — Где ты будешь спать?

— О, у меня одеяло на чердаке, — ответила Бриэль, тряхнув головой. — Отец спит на матраце на камине, когда приходит домой. Не переживай! Мы все тут поместимся, поверь. Из дымохода летит сажа, но друг из Сидела почистит все, когда я получу монеты со следующей охоты. И тут всегда много каши, хлеба и сыра. Мне не будем голодать. Не как раньше.

Она прошла в пристройку и взяла меня за руку, тепло сжала ее.

— Клянусь, Вали, стало лучше. Ты будешь рада, что вернулась. Ты будешь рада, что я нашла тебя, что я освободила тебя.

В ее словах было отчаяние, как и в тенях под ее глазами. Этот вид разбивал мое сердце. Хоть я так устала, что едва стояла на ногах, я обняла ее еще раз, а когда отошла, я улыбнулась, глядя в ее глаза.

— Я рада, — сказала я. — Я рада тебя видеть, быть с тобой… узнавать, какой ты стала. Прошу, будь терпелива со мной. Я все еще считаю тебя младшей сестрой, ребенком, и теперь ты… выросла. Ты моего возраста, а то и старше! Я не знаю, что думать.

— Знаю, — Бриэль опустила голову, кусая губу. — Знаю. Я сосредоточилась на том, чтобы тебя вернуть, но не подумала… но не важно, — она подняла голову, чересчур весело улыбаясь. — Ты тут, и все будет хорошо. Ты снова будешь счастлива. Вот увидишь.

— Да. Конечно, — я похлопала ее по щеке и опустилась на кровать. Она заскрипела подо мной, солома торчала из шершавого матраца, колола мои бедра. — Я очень устала. Лучше я посплю.

Бриэль кивнула и повернулась к двери.

— О! — она остановилась, села на корточки и вытащила сверток из-под кровати. — Кое-что для тебя, — она опустила сверток мне на колени и, когда я не пошевелилась достаточно быстро, развернула его за меня.

Платье. Верхнее платье из выцветшего багрового льна и нижнее платье из бежевого муслина. Я узнала плате матери, одно из нескольких, которые я смогла спрятать от отца, когда он продавал вещи мамы, чтобы выплатить долги. Я теребила швы, шелковистую черную вышивку на груди, медные пуговки на рукаве. Качество было хорошим, хоть работе и было несколько десятков лет. Я всегда обещала себе, что, когда мы освободимся, покинем дом отца, я отдам его Бриэль.

Теперь Бриэль предлагала это мне. И разве я могла отказаться? У меня не было ничего, кроме жалкого платья на мне и золотой цепочки на шее.

— Спасибо, Бриэль, — тихо сказала я, надеясь, что сестра не заметит слезы в моем голосе.

— Есть и нижнее белье, чулки. Подвязки. И я оставила на столе иглу и нить, твои старые ножницы, на случай, если ты захочешь что-то подправить. Сойдет, пока я не смогу купит тебе новую одежду. Я пойду вечером на охоту, продам что-нибудь Эйлмару и выбью из него больше монет.

— Не утруждайся, Бриэль. Это красиво. Это мне подойдет, — я посмотрела ей в глаза и решительно улыбнулась.

Я видела недоверие в глазах Бриэль. Она знала. Знала, что ее спасение не принесло счастливый конец, на который она надеялась. Но мы обе могли притворяться. Хотя бы какое-то время.

Бриэль вышла, тихо закрыв дверь. Я услышала, как дверь дома открылась и закрылась. Сестра ушла на охоту, как и обещала.

Я подняла платье, погладила мягкую вышивку, старую, но прочную ткань. Когда-то платье было роскошным, но теперь… после того, как я создала платье из лепестков орнталаса… все остальное казалось бледным.

Стойте! Что я делала? Как я могла так неблагодарно размышлять? Бриэль двигала небеса и землю, чтобы спасти меня. И я собиралась сидеть и грустить, потому что мои платья были не такими хорошими? Потому что я уже не была в роскоши огромной комнаты с изящной мебелью? Потому что придется гадать, когда я поем в следующий раз? Потому что придется идти в город к госпоже Петрен, умолять ее взять меня на старую работу? Я была так испорчена?

Нет. Пора было приходить в себя.

Я встала, развязала потрепанное платье, мягкая ткань упала к ногам. Я на миг замерла голой, смотрела на свою плоть в синяках и царапинах. Я выглядела хрупко! Разбито, ужасно.

Но прошлая ночь… прошлой ночью во тьме… когда его пальцы гладили мое плечо и горло, спускались к моему сердцу… я ощущала себя красивой. И… защищенной.

Моя ладонь коснулась медальонов на моей коже. Я расстегнула цепочку, ожерелье упало на мою ладонь, и я подняла его к свету из окна. Я вспомнила предупреждение матушки Уллы:

«Магия фейри не любит воздух отсюда, могут быть проблемы с ее удержанием».

Чудесная ткань внутри пропала? Испарилась, как только я вышла из леса?

Хмурясь, я выбрала медальон со звездочками и открыла его. Мерцающая нежность тут же полилась в воздух вокруг меня, сияя, ослепляя. Я ощущала нечто нежнее шелка на голой плоти.

Но когда я попыталась поймать ткань, пальцы прошли сквозь нее. Мерцание угасло, сияние звезд растаяло в резком свете дня. Пропало навсегда.

6

Было темно. Так темно, что я даже не знала, были ли мои глаза открытыми. Я ослепла? Но нет, свет сиял вдали. Тусклый, но сиял.

Парящая красная сфера.

Я поспешила туда. Я сжимала нежную ткань, поднимала тяжелую юбку, чтобы не споткнуться. Мои ноги были босыми, и я кривилась от холодных камней под ногами. Но я спешила за тем красным свечением.

Вокруг меня тьма отступала, позволила мне увидеть зал с колоннами и куполом. За колоннами были двери в черной стене. Я не остановилась, чтобы рассмотреть их, а бежала за светом.

Я догнала его — маленькую сферу из темного металла, сплетенного узором, внутри были горящие красные угли. Сфера напоминала парящий глаз. И за сферой была еще дверь, на ее панели были вырезаны короны и языки огня.

Почему я знала это место? Почему оно ощущалось знакомо?

Я прошла под сферу и приблизилась к двери, ладонь потянулась к засову. Дверь открылась от небольшого давления, но пару вдохов я не могла найти смелость толкнуть ее. Что-то ждало меня на другой стороне. Что-то зловещее. Но что? Я должна была знать, помнить. Сердце колотилось в груди из-за необъяснимого ужаса.

Но я не могла отступать. Что-то манило меня, будто… нить была привязана к моему сердцу и тянула меня против моей воли вперед.

Я чуть надавила. Дверь тихо открылась.

Роскошная спальня появилась перед моими глазами. Я тут же ее узнала, хоть и не помнила, почему. Я уже была тут раньше, но когда? Огромный камин занимал почти всю стену, озарял комнату красным сиянием вместе с десятками сфер, парящих под куполом. Пруд, выложенных плиткой, был в полу, оттуда поднимался ароматный пар, пузырьки манили.

Но я смотрела на кровать в центре комнаты. И на голую фигуру, отдыхающую там. Фигуру с изогнутыми рогами.

«Эролас!».

Его имя вспыхнуло в голове, я будто вспомнила, как дышать. Я глубоко вдохнула, бросилась в комнату, вытянув руки.

— О, любимый! Любимый, я тебя нашла!

Слова слетели с моих губ, но в воздухе лишались звука. Я замолкла и прижала ладонь ко рту, хмурясь. А потом попробовала снова:

— Ты меня слышишь?

Он не мог. Даже я не слышала себя. И когда я посмотрела на свои ладони, свое тело, я ничего не видела. Словно я не существовала.

Я в ужасе посмотрела на него. Он не знал о моем взгляде, потянулся, мышцы на широкой груди и плечах двигались в красном свете висящих сфер. Он встал с кровати, шелковистое одеяло соскользнуло. Он стоял передо мной идеальный, нагой, фигура, вырезанная скульптором, каждая мышца была изображена с любовью.

Он прошел по комнате с грацией кота, схватил халат с золотыми краями со стула и надел его. Швы натянулись на плечах, и он свободно завязал его на поясе. Он прошел мимо меня на пути к камину, не замерев. Я пыталась коснуться его, но у меня не было руки. У меня ничего не было. Я была ничем.