Сильвия Мерседес – Клятва Короля Теней (страница 9)

Я начинаю переворачиваться на другой бок, собираясь спрятать голову под одеяла и вновь соскользнуть в сон. Вместо того я снова ощущаю притяжение, настойчивое подергивание. На этот раз я почти уверена, что исходит оно от тех кубков. Но почему?

– Ладно, – бормочу я и выпускаю кулон. Он падает мне на грудь, а я откидываю покрывало и свешиваю ноги с края кровати. Мои ступни босы, а пол холодный. Я спешу перескочить с камня на меховой коврик, потом снова на камень, пересекая комнату по направлению к столику, и заглядываю в один из кубков. В ответ на меня смотрит кучка хрустальных осколков.

– Ох, – мои губы приоткрываются. Теперь я помню ту острую агонию, что пронзила мои чувства, когда Фор швырнул эти камни об стену. Потом они притянули меня к себе. Я встала на колени, собрала их в ладони и держала, пока они вибрировали, издавая песнь боли. Боли Фора. Дрожь была словно музыка. Они содрогались в моих руках, пока один за другим не… умерли.

Это глупо, конечно же. Камни не умирают. Это ведь камни. И все же я ощущала их боль. А когда они наконец затихли, я положила их в этот кубок, чтобы сохранить. Не знаю, что я собиралась с ними делать. Я не могла толком думать. И я уж точно не знаю, что с ними делать теперь.

Они тревожат меня. Видеть, как они лежат вот так, на дне этого кубка, – это словно отыскать гнездо дохлых пауков. Я морщусь и ставлю кубок обратно. Однако в тот же миг мой кулон вновь резко, настойчиво тянет меня.

– Ладно, ладно, ладно, – рычу я снова и сую палец в кучку битых осколков, помешиваю. Они мертвые и холодные, вот только… я замираю. Просовываю кончик пальца чуть глубже. Вот. На самом дне кучки. Я что-то чувствую. Ответную вибрацию.

Прикусив нижнюю губу, я выуживаю маленький обломок хрусталя, размером с ноготь на моем большом пальце. Он неправильной формы, но красивый. А еще он не кажется мертвым, как все остальные. Я переворачиваю его, глядя на то, как свет лорста блестит на его граненой поверхности. Каким-то необъяснимым образом он кажется живым. Как стебель, отрезанный от розы и выброшенный в сорную кучу лишь затем, чтобы выпустить крохотные белые корешки. Полный решимости жить, цвести.

Действуя скорее импульсивно, чем обдуманно, я срываю кулон с того места, где он лежит над моим сердцем, и подвешиваю его на цепочке. Подношу два камня друг к другу, один более крупный, сильный, а второй маленький, хрупкий. Когда я соединяю их, возникает искра. Невидимая. Неслышимая. Неразличимая ни одним обычным человеческим чувством. Но достаточно сильная, чтобы я подпрыгнула и едва не выронила крохотный камень.

На мгновение перед глазами встает озверевшее лицо мужчины-трольда, пришпилившего меня к стене. Я чувствую вибрацию за спиной и под ладонями, а также то, как она прошла сквозь меня, ворвалась в него, заставила его упасть, как мешок картошки. Я не сомневаюсь, что эти кристаллы существенно влияют на мой дар. Вот только хотелось бы мне понимать как. В этом есть сила. Сила куда бо́льшая, чем я когда-либо считала возможной для такой наделенной божественным даром ошибки, как я.

Я медленно поднимаю собственный кулон на уровень глаз. Он покрыт тонкой серебряной филигранью, очень изящно сработанной. Кристалл урзула – так его назвал Фор. Я и понятия не имела. Не знаю я и того, как он у меня оказался. Когда ее спросили, Лирия сказала капитану Хэйл, что он был среди разных свадебных подарков, что Фор послал Ильсевель, но это была неправда. Я получила этот кулон много лет назад, вскоре после того, как проявился мой дар.

Воспоминание накрывает тьма, похожая на тень. Моя магия пришла ко мне неожиданно, как и внезапное начало женского цикла. Мне тогда было тринадцать. Я всегда была восприимчива к чувствам других, но не испытывала ничего подобного внезапному натиску эмоций. Как будто каждая живая душа в замке Белдрот вдруг вскричала в агонии, молотя по моим ушам, по моей душе. Я ушла в себя, слишком измученная этой болью, и была не в состоянии объяснить своих чувств.

Меня отнесли в мои покои. Задернули все шторы, выгнали всех прочь. Закрыли двери. Раз в день появлялась моя мать, утоляла мои самые основные потребности и вновь уходила. Но даже это было больше, чем я могла вынести. Я вопила, чтобы она ушла, сгинула, прекратила делать мне больно, пока наконец она не ретировалась и вновь не оставляла меня одну, в темноте. Так я и существовала. Не знаю как долго.

Пока однажды я не очнулась от болезненного сна и не обнаружила, что мои пальцы сжимают этот самый камень. Тепло его сердцевины пульсацией пробивалось сквозь мою кожу, до самых костей – и глубже. До самой души. Это было первое облегчение, что я испытала за многие дни, а может, за месяцы. Я потеряла всякий счет времени. Когда мать позднее навестила меня, она увидела меня сидящей в постели. Удивившись, она нахмурила брови и с любопытством осмотрела камень, что я ей показала.

Позднее она сумела вырвать его из моих пальцев на столько, сколько потребовалось для того, чтобы оправить его серебром и повесить на цепочку, дабы избавить меня от риска его потерять. Тогда моя жизнь изменилась к лучшему. Я все еще была подвержена духовным бурям, но теперь у меня было средство, чтобы с этим справляться. И пусть в самой глубине души я все еще считала свой дар проклятием, он больше не казался мне смертельным приговором.

Но вот забавно… я никогда не задумывалась, откуда взялся этот камень. Я всегда предполагала, что это мама дала его мне. Но откуда бы у нее взяться кристаллу из Подземного Королевства? И как бы она догадалась, каким образом он на меня повлияет?

Теперь же я наклоняю кристалл, рассматривая его, словно могу заставить его выдать мне свои секреты. Здесь есть тайна. И мне, думается, суждено ее раскрыть. Может, не просто лишь в результате счастливого случая камень оказался у меня? Возможно ли, что силы, превосходящие махинации моего отца, привели меня в этот мир? Суждено ли мне…

Комната приходит в движение.

Я ахаю и роняю разбитый кристалл. Он падает у моих ног, а столик с кубками дребезжит и опрокидывается. Остальные осколки кристаллов рассыпаются, и два пустых сосуда катятся по полу. Ручейки пыли и мелких камней сбегают со сталактитов наверху, проливаясь на меня дождем. Я издаю вопль, отскакиваю в сторону, хватаюсь за один из крепких столбиков балдахина. Он трясется под моей рукой, и вся кровать сдвигается в сторону.

Затем, так же внезапно, как и началось, все замирает.

Я стою, застыв, впившись пальцами в столбик, дыхание в груди сперло. Что это было? Я пристально осматриваю комнату. Кажется, все в порядке. Мне почудилось? Но нет, стол перевернут, мертвые кристаллы рассыпаны. А мои плечи покрыты толстым слоем пыли.

Стук в дверь. Крик застревает в горле, и я тут же разворачиваюсь, сердце подскакивает.

– Принцесса? – зовет меня голос из соседней комнаты. – Принцесса, вы в порядке?

– Да, – пищу я, затем качаю головой и пробую снова: – Кто это? Кто там?

– Капитан Хэйл. Меня назначили вашей личной стражницей.

О. Да. Я ее знаю. Одна из свиты Фора. Не то чтобы друг мне, но в это мгновение звук ее голоса дарит облегчение.

– Спасибо, капитан, – говорю я, хотя за что именно я ее благодарю – непонятно. Я облизываю пересохшие губы. – Ч-что это было?

Долгая пауза. Затем наконец:

– Ничего. Всего лишь подземные толчки. Нет причин для тревоги, принцесса.

Мои руки все еще крепко сжимают столбик кровати. Я пытаюсь их расцепить, но у меня ничего не получается.

– Это обычное явление здесь, в Мифанаре?

– Вам незачем об этом беспокоиться. Вам требуется помощь?

Я оглядываю комнату, кучки пыли, рассыпанные кристаллы. Я качаю головой, а затем, сообразив, что должна говорить вслух, поспешно отвечаю:

– Нет. Здесь все хорошо.

– Вы уверены? Вам что-нибудь нужно?

Свобода. Спасение.

Надежда.

– Ничего. Спасибо. Я в порядке.

Еще одна пауза. Эта длиннее предыдущих. Наконец:

– Хорошо, принцесса.

После этих слов я слышу звук удаляющихся шагов, а затем вновь остаюсь с сильным чувством одиночества.

Отодрав пальцы от столбика, я забираюсь обратно в кровать. Она относительно не пострадала от мусора благодаря балдахину. Я ложусь на подушки, гляжу на эти вышитые звезды на их синем шелковом небе. Во многих местах виднеются выпуклости – туда упали камешки. Когда-нибудь кому-то придется туда залезть и вымести их.

Но пока что я лежу здесь и жду, когда замедлится пульс. Считаю звезды и верчу пальцами цепочку моего кулона.

Глава 6. Фор

– Во имя всего Темного, Глубокого и Священного, что вы собираетесь делать с этим человеческим существом?

Я перевожу взгляд на леди Парх, моего военного министра. Она не моргает, не двигается с места, а лишь смотрит на меня в ответ. В ее глазах сверкают жестокость и месть.

И вновь министры собрались за столом совета в форме полумесяца, чтобы завалить меня своими многочисленными и противоречащими друг другу мнениями. Умог Зу вместе с еще одной жрицей сидят на разных концах стола, погруженные в молитву. Низкое гудение их голосов должно поддерживать нас во время совещаний, но Зу, вероятно, не так глубоко погрузилась в состояние ва, как пытается нас в том убедить. Время от времени я вижу, как блестит ее глаз, подглядывающий из-под почти опущенного века.

Остальные министры очень стараются не смотреть на примечательно пустое место, которое должен занимать мой министр традиций. Лишь лорд Бруг, мой прямолинейный министр земледелия, осмелился поинтересоваться местонахождением Рата. Когда я ничего не ответил, он обратился к своим товарищам-министрам, нахмурив лоб, не понимая. Ответом ему стали лишь пустые взгляды. Больше никто не осмелился поддержать его вопрос. Хорошо. Пусть гадают. Пусть мучаются от тревоги и предположений. Пока что.