Сильвия Лайм – Сокровище нефритового змея (СИ) (страница 34)
Мужские руки двигались уверенно, и с каждой секундой их движения казались мне все более желанными… чувственными. Их хозяин знал, как прикасаться, знал, какие точки на моем теле будут отзываться на его воздействие лучше всего. Шея, плечи, ребра, маленькие ямки на пояснице… бедра и их внутренняя часть… все выше и чувствительней.
Я не заметила, как закрыла глаза и стала дышать глубоко и тяжело, уткнувшись лицом в подушку. Как хрипло выдохнула, когда горячая рука вдруг осторожно, будто случайно, скользнула между ног и исчезла.
– Ты так красива, ала, – раздался в этот момент низкий, грудной голос Великого Айша. Колдовской, темный… опасно мягкий… – Тебя нельзя не касаться…
Я еще сильнее прикусила губу. Меня словно бросило в жерло вулкана.
Какого хекша происходит?..
Помнится, несколько минут назад я думала о том, что мне страшно. Что я рабыня в чужой постели, собственность чудовища и нужно вести себя тихо, чтобы меня не оплели паутиной со всех сторон и не съели на ужин.
А теперь думаю, как же прекрасно то, что он делает со мной…
Я все еще не смотрела на него, но сейчас мне казалось, что он улыбается. Не знаю, как это можно почувствовать, но я была почти уверена.
И все же не поворачивалась.
А горячие руки продолжали двигаться. В какой-то момент я почувствовала, как по моей спине разлилось что-то мягкое и теплое. Почти жгучее… А затем кончики пальцев заскользили по коже десятикратно легче, вдавливаясь в мышцы и с новой силой разнося по телу огонь с помощью ароматного, пощипывающего кожу масла.
В воздухе запахло чем-то тонким, едва различимым, но очень вкусным. И снова я с удивлением поняла, что аромат масла не был привычным – сладким или цветочным. Таким, какой никогда не стали бы использовать мираи. В аромате смешалось что-то травянистое, с нотками речных кубышек, которые пахли не как цветы, а скорее как нечто дикое и пьянящее, будто русалочье колдовство. А еще в нем проскользнули нотки вина и полыни.
Я начала чувствовать себя слегка пьяной. От прикосновений, от запаха, от ощущений, которые были так далеки от ужасных пыток, что могли бы выпасть на долю рабыни.
В голове все путалось. Жар смешал мысли, сделал плоть податливой, голодной. Затуманил разум и обострил чувства.
И мне уже было не страшно представлять, что там, за поворотом головы, не совсем человек. В конце концов, мало ли нечеловеков я видела в Шейсаре с самого детства? Хвостатых нагов, крылатых дракайнов и гарпий, носатых гоблинов, смертоносных сирен или пугающих огров. Чем один отличался от прочих?.. Разве что отсутствием у меня привычки.
Но теперь в голове впервые мелькнула мысль, что я хотела бы повернуться, коснуться кончиками пальцев длинных паучьих ног… Кажется, они блестели, словно полированный камень. Интересно, и на ощупь они такие же гладкие, словно драгоценность?..
Но долго раздумывать об этом мне не удалось, потому что ладони Великого Айша то и дело перемещались вниз. И если одна уверенно вдавливала меня в перину где-то в районе лопаток, расслабляя мышцы и невозмутимо касаясь каждого позвонка, то другая уже полностью оккупировала то, что было пониже спины.
С каждым мгновением в комнате словно становилось все более душно. Жарко, горячо. Простыня сбилась, платье, от которого я не могла избавиться, прилипало к телу, мешало, сдавливало руки, будто превратившись в путы, прочно удерживающие меня в одном положении. И лишь спина и бедра оставались обнаженными под властью мужских рук.
Одна из них снова скользнула в ложбинку бедер, вырвав из горла сдавленных хрип. Я прикусила подушку зубами, чувствуя, как бесстыдно движутся пальцы Джерхана по самому чувствительному бугорку, проникая между влажных складочек легко и непринужденно. Словно так и должно быть.
И мне уже было трудно дышать. Руки, сжавшие ткань, подрагивали. Мне было не просто трудно повернуть голову, но теперь еще и стыдно оттого, что прикосновения Айша мне так нравились. Оттого, что я не могла поговорить с ним, словно боясь взглянуть, но не могла и оттолкнуть. Даже попросить не трогать меня была не в состоянии, потому что не хотела просить!
И едва эта мысль проникла в затуманенный разум, как молния, как выстрел из колдовского жезла, принося небывалое понимание правды, как меня накрыло ураганным удовольствием. Тело выгнулось дугой, я задрожала, тихо выстанывая что-то в искусанную подушку. И, кажется, лишь через бесконечность времени сумела успокоиться, восстановить дыхание и способность более-менее нормально соображать.
Только руки Великого Айша продолжали скользить по телу. Он все еще касался меня, поглаживал. Теперь медленно и нежно, и каждое его движение, как ни странно, уже не смущало. Успокаивало.
Он не перестал трогать меня, и это рождало внутри удивительное ощущение… гармонии.
Поэтому я собралась с силами и заставила себя повернуться.
И поняла, что мне не страшно.
В полумраке комнаты, в танцующем свете огня из пасти каменного солаана на меня глядели раскаленно-зеленые глаза.
Я осторожно сглотнула, стараясь не выдать беспокойства, застывшего на кончиках подрагивающих пальцев, на губах, искусанных, припухших. И наверняка – в глазах.
Айш смотрел на меня, присев на край кровати огромным паучьим телом. Большая часть его ног стояла на полу, но одна оказалась перекинута через меня…
Я медленно моргнула, боясь сделать хоть одно лишнее движение. Наверное, со стороны это смотрелось ужасно. Но я опасалась произвести еще более отвратительное впечатление, боялась, Джерхан подумает, будто вот такой он мне… отвратителен.
А ведь это было не так! И как, должно быть, ужасно думать, что твое тело отвратительно. Как ужасно видеть в глазах окружающих ненависть, отторжение и страх. Видеть и не иметь возможности хоть что-то изменить.
Я не хотела, чтобы он думал, будто я такая же, как и остальные Шейсарки. Я никогда не была такой же.
Так почему же теперь мне так трудно?..
Я глубоко вздохнула, потому что поняла: мужские руки больше не касаются моего тела. Великий Айш смотрел на меня, а я смотрела на него, и мы были как два зверя, которые ждали, кто же сдастся первым. Только Айш явно ждал, что я испугаюсь, закричу. А я… ждала, что вот-вот сдуру сделаю ему больно.
Возможно, Джерхан и не вспомнит того, что тут происходило. А существо, с которым я нахожусь рядом, не может испытывать эмоциональную боль, кто знает?..
Но я не хотела проверять. А потому, пересилив врожденное чувство опасности, протянула руку и… коснулась блестящего, как жидкий обсидиан, тела Великого Айша. Его острой, как игла, паучьей ноги, перекинутой через меня.
Кожа хекшаррахния оказалась такой же гладкой и твердой, как и выглядела. Черная хитиновая пластина напоминала нагретый на солнце камень или драгоценный доспех с идеально подогнанными друг к другу ромбовидными сочленениями.
Неожиданно я поняла, что его хотелось… трогать. Как хочется провести по чему-то очень гладкому, будто в инстинктивном желании найти хоть одну шероховатость, убедиться, что поверхность не столь идеальна.
Но она была идеальна.
Я перевела взгляд на лицо Джерхана и вздрогнула. Он следил за мной, не отрываясь. И его глаза утягивали, жгли огнем, который казался слишком нереальным, ненастоящим.
Тогда я решила хоть как-то прервать затянувшееся молчание. И, может быть, не совсем к месту, но у меня было что сказать Великому Айшу:
– Я хотела попросить тебя найти мужчин, что изнасиловали Лориавель, дочь жреца Ильхамеса. Ты же знаешь такую?..
Он ничего не ответил. Ни сразу, ни через несколько бесконечных мгновений, пока я ждала от него хоть слова.
Ну и что с того, что мне пришло в голову спросить о том, что совершенно не подходило к моменту? В конце концов, не о сексуальных же предпочтениях Айша мне спрашивать? Это он планировал делать со мной детишек, а не я. И у меня не было ни малейшего желания распалять его фантазию, подталкивая к дальнейшим действиям.
Да, мне нравились его прикосновения, и в общем-то, если подумать, рядом с ним я чувствовала себя вполне в своей тарелке. Но это не значит, что я была готова смириться с фактом, что меня сделали его рабыней, и покориться судьбе!
А потому я старательно уводила Айша от мыслей о сексе, хотя, похоже, он не очень-то поддавался, потому что с его губ так и не сорвалось ни звука.
Он продолжал смотреть на меня горящими нефритами глаз и молчать.
Я поерзала на кровати, начиная ощущать растущую неловкость. Я же все еще была полуголой!
– Почему ни одна ала, что была прежде, до меня, не забеременела? – спросила я тогда, попробовав подойти с другой стороны.
И снова тишина.
Я прищурилась, уже решив было, что Айш надо мной издевается. В уголках его губ застыла тень улыбки, а сам он чуть склонил голову, глядя на меня. Как на диковинного зверя в клетке. А вообще-то диковинным тут был он!
Я чуть нервно прикусила губу.
В этот момент Айш чуть наклонился вперед и вдруг коснулся моих волос, растрепавшихся по подушке и упавших на глаза. Накрутил на палец один сероватый локон, который в этих каменных пещерах стал казаться значительно белее, и чуть потянул, вызвав взрыв колючих искорок под кожей, от загривка к основанию спины.
Я на миг зажмурилась и тут же вздрогнула, широко раскрыв глаза.