Сильвия Лайм – Положись на принца смерти (страница 58)
— Как ты прекрасен, мой принц, — выдохнула Ишхара и упала на колени, склонив светлую голову.
Снежно-белые волосы рассыпались по плечам, упали в черную золу, безнадежно запачкались.
Я повернулся и увидел последнего из иллишаринов. Бессмертный дух, обладающий огромной мощью. Возможно, даже более сильный, чем я и Ишхара, вместе взятые. Призрак, выбравший образ детеныша дракона размером с пса войны.
Он смотрел на меня не мигая. Жестко, остро. Почти почувствовал, как его взгляд жжет мою человеческую кожу. Я знал, что он не просто так помогал Тайрелу. Не просто так хотел убить Ишхару.
Хочет до сих пор…
Это Тайрел не видел ничего дальше своей девчонки с прозрачными глазами альбиноса. Девчонки, что делала его слабым. Я же вижу гораздо больше.
— У нас с тобой одна цель, не так ли? — еле слышно спросил Бьельндевир, не отрывая от меня взгляда.
Я опустил голову, взглянул на свои руки.
Смуглые, темные. Непривычно.
Волосы упали по обеим сторонам лица, и стало ясно, что они удлинились и немного изменили цвет. Теперь пряди сделались черными, прямыми и длинными.
Да и вообще, кажется, я стал выше.
Хотелось бы посмотреть, как я выгляжу. Но, вероятно, придется с этим немного повременить.
Взгляд снова упал на Ишхару. Темная устремила на меня горящие алые глаза. Зауженные к вискам, яркие и глубокие, как сам мрак.
— Наконец-то, милый, — грудным голосом проговорила она, вставая и идя ко мне. — Наконец-то… Отец Тьмы будет доволен.
Улыбка растянула алые губы. Богиня сделала несколько шагов вперед. Круглые бедра под тонкой тканью приковывали взгляд, полная грудь покачивалась в такт шагам. В маленьких ушах блестели длинные серьги из каких-то кристаллов. Они сверкали почти так же ярко, как ее кровавые радужки.
Страшная сумеречная красота, завораживающая смертных.
Только я больше не смертный. Да и Тайрел, к его чести, никогда им не был. Даже его слабое друидское сердце никогда не трогала внешность Ишхары.
Богиня подошла совсем близко. Она чувствовала мое спокойствие и не боялась.
Положила ладонь мне на грудь. Холодную и горячую одновременно.
Подняла глаза, распахнув влажные губы, облизнулась.
— Мой принц… — проговорила с придыханием.
— Ишхара, — ответил я. — Скажи мне, Ишхара…
— Все что угодно, мой принц, — протянула она, поднимаясь на цыпочках и касаясь губами моей щеки.
Еще немного, Эншаррат. Подожди еще немного…
Дыхание. Холодное дыхание смерти на моей щеке. Интересно, у меня теперь такое же дыхание?
— Тайрел… — еле слышно прошептала смертная девчонка в нескольких шагах от меня.
Прошептала одними губами. Но я слышал.
Бесполезная, бестолковая…
— Это больше не Тайрел, Леора, — ответил ей Бьельндевир так же тихо.
Сердце опять прожег огонь. Неприятно.
— Спрашивай, мой принц, — с восторгом попросила Ишхара.
— Скажи, должна ли быть безумной богиня безумия? — проговорил я, внимательно глядя на темную.
Большие глаза еще сильнее распахнулись.
Не понимает. Я вижу.
— Что ты имеешь в виду, мой принц?
Тьма и Сумерки… Как же я ее ненавижу. Эта ненависть внутри меня.
Ненависть и есть я…
Когда я схватил Ишхару за тонкую шею, ее алые глаза потемнели. Она захрипела, впилась длинными острыми ногтями в мою руку.
— Эншаррат… — проговорила сипло. — Ты злишься на меня?.. Прости меня, Эншаррат!
Меня разобрал смех.
В груди все сильнее разгорался огонь. Я чувствовал, как Тьма просится наружу, и больше не видел смысла ее сдерживать.
Небо заволокло сизыми тучами. И так черное, оно стало непроглядным, потому что серебряный диск луны исчез. Багряные звезды больше не светили. Но я все равно видел перед собой белое лицо Ишхары. Отвратительное лицо, которое мечтал уничтожить так долго.
— Что происходит, Бьельн? — тихо шепнула девчонка позади меня.
Мозг сам отметил, что ее голос дрожит. Отметил, но не отреагировал.
— Ишхара думала, что после того как Тайрел станет темным богом, его отношение к ней изменится, — ответил иллишарин. — Но она кое-чего не учла.
— Чего же?
Я закрыл глаза. Не хотел, а все равно прислушивался к этой дурацкой беседе.
— Ненависть Тайрела никуда не исчезла. Она и не могла исчезнуть. Темные боги — не чудовища. — Дракон сделал паузу и добавил: — По крайней мере, когда-то они не были чудовищами. Тайрел лишился большей части своих переживаний, сомнений, эмоций, чувств. Его разум стал холодным, как вековые льды. Но ненависть — это то, что делает темных богов истинно темными. Ненависть — это воды, из которых состоит их лед. Такими их делает Тьма, в которой они живут и дышат веками.
Я повернул голову и посмотрел в призрачные глаза иллишарина. Полупрозрачные, они были направлены прямо на меня и блестели памятью тысячелетий.
Он знал, что говорил.
— Тайрел… — позвала девушка.
Посмотрел на нее.
— Эншаррат, — поправил холодно.
И ничего не почувствовал.
На глазах луноволосой появились слезы.
Глупость.
Люди всегда плачут, когда чувствуют, что слабы.
Снова посмотрел на иллишарина. Бьельндевир все еще не сводил с меня глаз. Старый хитрец. Я узнаю, что ты задумал, узнаю.
В левой руке все еще билась Ишхара. Под пальцами неприятно покалывала магическими разрядами ее кожа. Но хруст костей радовал слух.
Тьма послушно сгустилась вокруг лица богини и устремилась в ноздри. Ишхара пыталась сопротивляться, но без толку.
Я сильнее.
Было невероятно приятно смотреть, как богиня безумия бьется в судорогах. Как жжет ее кожу черный сумеречный огонь.
И хотя мне было известно, что навредить этим богине вряд ли удастся, я мог заставить ее страдать.
— Пора, Эншаррат, — коротко проговорил иллишарин, словно знал, что я делаю. Словно предугадывал каждый мой шаг.
Что ж, он мог…