Сильвия Лайм – Лунарис. Любимая кошка магистра (страница 15)
Голова закружилась.
Магистр замер, кажется, даже перестал дышать. Только его грудная клетка поднималась и опускалась тяжело и быстро.
– Mellieht… – прошептал он в самый последний момент, когда между нашими губами уже почти ничего не осталось.
– Не надо ругаться, – выдохнула в ответ, и черные глаза напротив полыхнули неконтролируемой синевой.
Belteu shaer…* – Хаосова бездна
Mellieht* – проклятье
– Прекра-а-а-асно, – протянул Анхель, и челюсти его напряженно сжались. – Выучили мертвый язык давеча за ужином, в перерывах между поимкой крыс в подвале и вылизыванием своей пушистой попки?
– Не даёт вам покоя моя попка, да, магистр? – хмыкнула я, попытавшись спрыгнуть с подоконника. Но не тут-то было.
Анхель не двинулся с места, его лицо ещё сильнее помрачнело, особенно когда он с силой ударил ладонью по стене, недалеко от моей головы, и тут же от его пальцев во все стороны начал распространяться смертоносный холод.
Снежные узоры зазмеились на мягком покрытии стены, перескакивая на окно и устремляясь к полу, отбрасывая знакомые сапфирово-ледяные отблески в глаза магистра.
– Я жду ответа, шели Лунарис, – холодно проговорил Анхель, и больше в его лице не было ни капли прежней мягкости. Таким он по-настоящему пугал. – У вас есть полминуты, прежде чем ваша прекрасная фигурка превратится в кусок льда.
В воздухе запахло зимой, и этот запах я не любила. Зимой в подвалах становилось еще холоднее, а крысы делались голоднее и злее. Не то что летом, когда их тела сытые, неповоротливые и медленные.
– Мне нечего сказать вам, Анхель, – ответила я, изо всех сил стараясь сохранять невозмутимость, хотя на самом деле каждый мельчайший волосок на мне начал вставать дыбом. И я чувствовала это очень отчетливо.
Глаза магистра становились все холоднее, как и окружающий мир.
Я чувствовала бедрами, что подоконник промерзает. За спиной стекло окна начало подозрительно потрескивать, словно с другой стороны на него дышала сама ледяная смерть.
– Уверены, что нечего? Я лично в этом сильно сомневаюсь, – жестко бросил мужчина и, видя, как я чуть лениво отворачиваюсь, снова ударил рукой по стене. Совсем близко, оглушающе рядом.
Во все стороны брызнули морозные снежинки вместе с мелкими осколками льда.
Я резко посмотрела на руку магистра, обнаружив под ней стену, покрытую прочным слоем льда толщиной с ладонь. Сверху с окна ко мне тянулись, увеличиваясь в размерах, острые льдины, напоминающие пальцы темного снежного фрикса.
Они почти коснулись моей головы.
– У вас осталось совсем мало времени, шели, – процедил Анхель.
– А потом что? – с вызовом прищурилась я. – Прикончите меня? А потом будете выносить труп из собственной спальни?
– Не беспокойтесь, моя спальня нынче в таком состоянии, что ей уже ничто не повредит, – передернул плечами магистр, продолжая прожигать меня острыми, будто промерзшими насквозь лезвиями своих глаз.
– Я повторяю: мне нечего вам сказать. Я лишь кошка. Кошка Фифа, – ответила я, надеясь, что получится гордо, но в конце голос все же дрогнул, выдавая, как на самом деле меня пугает стужа, подбирающаяся к самому сердцу.
Вокруг нас с магистром начала подниматься локальная буря. Снег витал по кругу, резал мою кожу, промораживал насквозь. И только Анхеля, как своего создателя, он не трогал.
Ноздри пощипывало от сильного аромата магии, и теперь я была уверена, что это запах Хаоса. Точно так же пахло от бездны, что совсем недавно глядела на меня тысячью глаз.
Впрочем, я понятия не имела, что делать с этим знанием. Знала лишь, что эта сила и впрямь готовилась вот-вот меня убить.
– Что ж… – протянул Анхель, чуть отстранившись и окинув меня настолько пустым и жестоким взглядом, что это было почти так же пугающе, как и ледяная буря вокруг. – Раз так, полагаю, никто не станет плакать по простой кошке Фифе, если я случайно убью ее в попытке обезопасить академию от потенциально вредной сумасшедшей магички.
Он щелкнул пальцами, и тут же пронзительные тиски холода сдавили мою шею будто бы огромной снежной кистью. Кожу обожгло болью, дышать стало тяжело, почти невозможно.
"Конец", – промелькнуло у меня в голове.
А Анхель стоял рядом, сцепив руки за спиной. Снежные всполохи играли белыми снежинками в его черных волосах, а радужки сверкали жгучими синими искрами, в которых отражалась смерть…
Я этого не хотела, правда. Но у меня из глаз брызнули слезы. Губы задрожали, а где-то в груди стало так больно, как не могли сделать мне даже ледяные тиски его стужи.
– Чего вы от меня хотите?! – вырвался из горла сдавленный всхлип. – Я же сказала, что понятия не имею, кто я такая! Даже если я не кошка, то не знаю об этом! И комнату вашу я не трогала! Хватит издеваться надо мной! В моем лице вы кошкам мстите или женщинам? А может, и тем и другим?!
Я уже не чувствовала ни рук, ни ног, а лед от тисков на шее, кажется, проморозил насквозь щеки. Говорить уже едва получалось, а слезы на глазах замерзали, едва появившись.
Я зажмурилась и снова всхлипнула.
А в следующий миг все исчезло. Я открыла глаза, чтобы понять, почему больше не веет стужей, не завывает пронзительный ветер. И оказалось, что вокруг так же тихо и спокойно, как прежде. Больше ничто не удерживало меня, и без мертвой хватки ледяной ладони я начала терять равновесие.
У меня не было сил пошевелиться, потому что все мышцы, кажется, промерзли насквозь.
– Хорошо, – проговорил Анхель, нечитабельным взглядом осматривая меня. – Будем считать, что я вам поверил, Лунарис. Дайте мне руку, я помогу избавиться от последствий.
– Да неужели? – выдохнула я, чувствуя, как трясутся губы, а слезы… отмерзли и текут. Непослушные. – А не провалиться бы вам в бездну Аргейниана?
Спрыгнула с подоконника, не чувствуя ног. И сделала несколько шагов к выходу из комнаты.
– Лунарис! – бросил мне в спину Анхель, но я не обернулась. – Мне в целом, конечно, все равно, но вам лучше остановиться.
– Пока не услышу извинений, можете ко мне вообще не обращаться, – проговорила я, стараясь, чтобы к голосу вернулась былая твердость, но что-то пока не получалось.
– Лунарис, не будьте ребенком, я должен был проверить… – проговорил он, а я все быстрее двигалась к выходу. Ноги уже почти нормально сгибались!
– Фрикса мне в рот, если я скажу вам еще хоть слово, магистр Анхель! – выдавила я.
И уже почти добралась до выхода! Но, к сожалению, под ноги как раз попался обломок какого-то кресла, я споткнулась и в один миг мысленно попрощалась со здоровыми костями, приветствуя переломанные.
Тихо вскрикнула, а в следующий миг мне стало так тепло! Почти горячо… Я зажмурилась, кровь в жилах запульсировала с утроенной силой, невольно захотелось замурлыкать.
Только открыв глаза, я поняла, что ничего себе так и не сломала, потому что Анхель поймал меня и взял на руки.
– Отпустите меня немедленно, или я вам лицо расцарапаю, – выдавила я мрачно, отвернувшись от широкой груди, от которой исходил неестественный жар, проникал в меня, согревал до самых костей.
– Перестаньте, Лунарис, – спокойно проговорил Анхель, направляясь к винтовой лестнице, а затем спускаясь по ней на первый этаж.
– Я вас предупредила. У вас осталось совсем мало времени, шельер, – процедила я, полностью отзеркалив фразу магистра, которой он запугивал меня не так уж давно. А затем всхлипнула, вытирая мокрые щеки, и дернулась в его руках, попытавшись вырваться.
Краем глаза я видела, что Анхель посмотрел на меня долгим тяжёлым взглядом. А потом проговорил:
– Хорошо, я приношу свои извинения.
Замерла и резко взглянула на него.
Анхель спокойно выдержал мой взгляд, добавив:
– Но имейте в виду, что если кто-то узнает, что я перед вами извинился, вам несдобровать.
Я даже речи лишилась на миг, хотя казалось, что дальше уже некуда.
– Вы что, опять мне угрожаете? – возмутилась я, постаравшись лягнуть нахала коленкой, но, к сожалению, он так сильно прижимал меня к себе, что я с трудом могла пошевелиться. Да и тепло, что продолжало распространяться от Анхеля, как от разожженного костра, немного убаюкивало.
– Не угрожаю, а предупреждаю, – поправил он, с ноги открывая дверь в гостевые комнаты. – А сейчас вы перестанете спорить, шипеть и всячески делать из себя большую злую кошку, ляжете на постель и просто успокоитесь. А потом дадите мне избавить вас от последствий ледяной магии.
– Я не собираюсь лежать на этой кровати! И в комнате этой жить не буду! – воскликнула я и снова задергалась в крепких тисках мужских рук.
– Почему? – сдвинул брови Анхель и на миг даже остановился.
– Потому, – насупилась я и отвернулась.
Я все еще была страшно зла на магистра и, уж конечно, не планировала рассказывать ему о своих дурацких мыслях по поводу женщин, которые жили здесь раньше. Или кровати, устройство и смысл которой мне не ясен.
Мне не было никакого дела ни до того, ни до другого! И до Душечки Анхеля мне никакого дела не было!
Анхель так и замер на несколько мгновений, не думая выпускать меня. А я старательно отворачивалась, больше не торопясь вырываться. Если у него руки отсохнут меня держать, то это его проблемы. А мне действительно с каждым мгновением становилось все теплее и спокойнее рядом с его широкой грудной клеткой, из которой будто исходил жар самой Хаосовой бездны. Шея переставала болеть от ледяных тисков, а кожа уже не ныла, ее только слегка покалывало, как бывает, если прийти с мороза в теплое помещение.