Сильвия Лайм – Король Сапфир (страница 69)

Я, игнисы его покусай, спаслась от смерти и похищения души! Что со мной может быть теперь, кроме желания отпраздновать это все?..

— А как там долина Персиковых цветов? — спросила вдруг быстро, сдвинув брови. — Есть что-то, что я не…

— Все в порядке. Все сделали так, как велела Великая Иви, — мгновенно успокоил меня Сициан, взяв мою ладонь и поцеловав тыльную сторону. Его глаза сверкнули, как только губы коснулись кожи. — Никто не посмел бы спорить с твоей мощью, моя… Саша.

Я прищурилась.

— Хотел назвать меня лаурией, да? — спросила, сцепив руки на груди. — Ты хотел назвать меня лаурией, признавайся!

Сициан сжал губы и чуть нахмурился.

— Не хотел, — бросил он коротко, — привычка.

А я все еще жаждала прикоснуться к нему. Хоть и слегка злилась. Однако, как ни странно, раньше, чем я продолжила этот разговор в ключе, который ему бы вряд ли понравился, он вдруг сказал сам:

— Я сделал бы тебя догарессой, Саша, сделал бы в тот же миг, как это стало бы возможно.

— Но?..

— Но это невозможно. Поэтому да! Ты до сих пор моя лаурия. Даже если тебе это не нравится. И я не отпущу тебя, даже если ты снова станешь огромной змеей или отрастишь хренову тучу щупалец! — сказал и снова отвернулся раздраженно. Впрочем, даже таким его лицо не было холодным и бесчувственным, как у Тенемару. Он был полон огня, к которому меня влекло, как мотылька.

Проклятый аватар огня.

«Он как и все огненные. Не будь к нему слишком строга…»

А я больше и не планировала. Резко встала с постели, откинув одеяло и обнаружив, что на мне одна-единственная расписная сорочка, больше напоминающая официальное платье для бала. Она была вышита богатыми кружевами и золотом, имела глубокое декольте, украшенное полупрозрачными узорами до шеи, и была короткой спереди, но длинной сзади. В комплексе все оказывалось гораздо более закрытым вариантом одежды, чем было во времена, когда я значилась простой аурией.

— А знаешь, я и сама твоей догарессой не стану, — фыркнула я, ступая босыми ногами на мягкий ковер с глубоким ворсом. — Вот будешь умолять, а я не стану, ясно тебе?

— Стой, тебе надо лежать, — выдохнул Сициан, тут же обходя постель с огромным балдахином и беря меня за руку. — А я… я хочу издать новый закон. Погоди. Послушай меня. Ты не станешь догарессой, но я сделаю тебя императрицей, Саша.

Я на миг замерла, глядя на ворс ковра.

— Я хочу прогуляться на балконе, мне нужен воздух, — делая вид, что ничего особенного не услышала, улыбнулась я. Затем невзначай коснулась рукой шеи и провела ею до самой груди.

Взгляд императора огня острым клинком вонзился в обнаженное плечо, и он даже дал послушно отвести себя в сторону балконной двери, не замечая почти ничего из того, что происходит вокруг.

А во мне все бурлило и пело. Я была жива. Я была с Сицианом.

Я была дома.

Какая, к демонам, разница, что прежде это место было для меня золотой тюрьмой? Какая разница, что он там болтает об императрицах и догарессах?

Только оказавшись здесь сейчас, после всего случившегося, я поняла, насколько мне тут хорошо несмотря ни на что.

А дом, как известно, именно там, где хорошо.

— Ты хочешь подышать воздухом? — спросил Сициан, идя за мной следом на полшага позади, не выпуская моей руки. — Скажи, может быть, нужно принести вина или фруктов? Может быть, мяса или рыбы? Ты хочешь есть? Поговорить о политике мы можем позже.

— Я хочу проверить, насколько я хорошо себя чувствую, — улыбнулась, не обращая на его слова внимания и выходя на улицу.

В основании живота словно разожглась жаровня, и от нее разлетались искры: чарогненная магия разгоралась все ярче.

Сейчас я смутно догадывалась, что, похоже, она не нашла своего выхода в час, когда во мне пробудился истинный аватар всех стихий. Земля вызвала дух Виншу, вода сделала меня Кракеном, воздух я отдала Тифии, и тот превратил ее в грифона. А огонь… Огонь остался во мне.

Едва мы покинули спальню, как за нашими спинами возле постели дожа медная статуя со змеями разгорелась алым огнем Исгарда. Заплясали на руках изваяния игнисы крови, зашептались, глядя нам вслед.

— Ты отстаешь, Сициан, — бросила я весело, глядя, как вдали над затихающей империей опускается красивый сиренево-мандариновый закат. Похоже, мятеж был подавлен, все было спокойно. И прямо на горизонте от огромной горы шел крохотный дымок.

— Тебе нужно отдохнуть, Саша! — проговорил император, явно стараясь, чтобы голос звучало твердо. Однако я видела, насколько он осторожен. Словно боится сломать меня, как фарфоровую статую.

Но я больше не была фарфоровой.

— Ты даже не представляешь, как я устала отдыхать! — ахнула весело, ощутив, что чарогненный источник набрал максимальный потенциал. Кончики моих волос заискрили. В радужках стало горячо, и я поняла, что они сделались такими же огненными, как и у императора.

Глаза Сициана расширились. Он начал замечать происходящее, задержав дыхание. Явно не понимая, что делать.

— Саша, — прошептал он.

А я развернулась в сторону перил балкона и распахнула руки, выпуская огонь так же, как делала это на вершине скалы.

И больше уже не была человеком.

Кожа лопнула с зудящим треском, и тело расширилось до небывалых величин. Глаза изменили спектр восприятия, и теперь я видела мир тысячекратно ярче и могла бесконечно смотреть на солнце, различая мельчайшие его оттенки. И температуру. За спиной раскрылись огромные крылья…

Я смеялась, и это звучало музыкой драконьего рыка. Должна была испугаться, размышляя о том, как на самом деле управлять этим всем. Как взмахивать этой красотой цвета лилового заката, разлитого по металлической чешуе.

Но я не боялась. Спрыгнула вниз, ударив хвостом по каменному балкону, и взмыла в небо. Не оглядываясь, но безупречно чувствуя, как мгновением позже за мной поднялся огромный красный дракон, с которым у меня была какая-то необъяснимая глубокая связь, которая проявилась лишь сейчас. Когда мы оба не были людьми.

А он… был гораздо больше меня, крупнее. Но невероятно красивый. И ничего не говорил, только не мог отвести от меня взгляд, в котором светилось впервые то, чего не видел еще никто от безжалостного императора Сициана Алатуса Райя-нора.

А я не верила до конца, что это именно оно.

Счастье.

И Сициан не прекращал смотреть на меня до тех пор, пока мы не добрались до места, куда повел меня уже он. До горы, откуда крохотный дымок выпускал священный вулкан империи Огненной луны, венчающий Красных дожей и догаресс.

Потому что у чарогников нет истинных святынь. Исгард там, где горит огонь.

Пламя, обвенчавшее теперь и нас.

Эпилог

Сициан Алатус Райя-нор, император Огненной луны и дракон, носящий титул Красный дож, тихо стоял возле большой кровати, застеленной нежнейшим светло-розовым шелком, в его новых покоях. Он опирался на резную каменную стойку балдахина, инкрустированную драгоценными камнями, и смотрел на девушку, сладко спящую на спине, раскинув руки в стороны.

Ее волосы колдовского сиренево-лилового цвета отросли почти до щиколоток и теперь казались особенно удивительными всем, кто их видел. Впрочем, сам Сициан не считал это чем-то из ряда вон. Его жена была иномирянкой. И избранницей самого Исгарда, который вырвал ее с другой стороны ткани мироздания, едва не испепелив тело и душу огнем игнисов крови.

Но Саша была аватаром всех стихий. Возможно, единственной магичкой всех миров, соединившей в себе всю возможную магию. И она была драконом, а потому выжила в огне, который убил бы любого другого.

Разве что сама она об этом не знала. И вряд ли понимала детали даже сейчас.

Но он знал. Игнисы крови рассказали ему правду.

И сейчас он неподвижно замер возле ее безупречной фигуры, от которой все в нем напрягалось практически каждый раз, стоило лишь оказаться рядом.

Он любил ее. Возможно, любил кого-то впервые в жизни. Но вряд ли признался бы в этом хоть кому-нибудь. Гораздо сильнее для него самого было осознание того, что он нуждается в ней. И если ее не было рядом, огонь трещал смолой и угольями, бесился и рвался наружу, грозя сжечь тех, кто ни в чем не виноват.

Саша была нужна ему. Потому что рядом с ней он обретал непривычное спокойствие. Умиротворение.

Целостность.

Поэтому он был готов на все, чтобы сохранить это навсегда.

Саша во сне тихо вздохнула и улыбнулась. Потянулась, и ее мягкие губы приковали к себе взгляд императора намертво.

Сициан задержал дыхание. Ему так сильно хотелось провести пальцем по этим губам, что стало практически больно. Но сегодня лекари сказали не трогать догарессу. Ей дали снотворное, увеличивающее чарогненную магию до еще более высоких уровней. Его жена только-только забеременела, и придворные маги уже ощущали в ней маленького дракона. Первого и единственного после него самого.

А дракону требовался огонь. Много огня.

— Моя… — прошептал он, стиснув челюсти, любуясь ямками на ключицах, идеальным овалом лица, восхитительными очертаниями грудей под тонкой тканью сорочки и над сползающим одеялом.

Хорошо было бы уйти, оставить повелительницу огня в покое, но ее аура была столь сильна, что выдержать это было практически невозможно. Особенно если еще и любишь…

Не выдержал. Осторожно, боясь разбудить, он сел на край постели у ее ног. Откинул одеяло полностью и дотронулся до белоснежной лодыжки.

Прикосновение было крохотным, едва заметным. Но и оно жгло. Кожа Саши казалась нежнее дорогого шелка, на котором она лежала.