Сигизмунд Миронин – Дело кремлевских врачей: как готовилось убийство Сталина (страница 24)

Рассказывают, что был такой врач-пророк, который безошибочно определял пол будущего ребенка у беременных женщин. Делал он это очень просто. Он на словах говорил женщине, что у нее будет девочка, а сам писал в журнал мальчик. Бумаг на руки он не выдавал. Когда предсказание сбывалось (50 % случаев — рождалась девочка), родители были довольны, и они больше не приходили. Его слава пророка росла. Если же предсказание не сбывалось (рождался мальчик) и возмущенные родители приходили с претензиями, то тогда он им заявлял, что они не так его поняли и показывал запись в журнале, где было написано его сделанное в то время противоположное «предсказание». Так и Тимашук, могла точно не знать, но перебдела.

Тимашук имела уже к тому времени большой опыт расшифровки ЭКГ и она была уверена в своем диагнозе. Поэтому она понимала, что увеличенная двигательная активность Жданова может привести (а может и не привести) к смерти. Об этом свидетельствует ее письмо. В конце своего письма Тимашук утверждала, что консультанты и лечащий врач Майоров «недооценивают, безусловно, тяжелое состояние Жданова, разрешив ему подниматься с постели, гулять по парку». По ее мнению, это «в дальнейшем может привести к роковому исходу». И она решила подстраховаться. В то время больных с инфаркт вели очень консервативно, не разрешая им даже вставать с постели в течение 5 дней. Поэтому Тимашук сигнализировала. И, как тот врач-«предсказатель» пола ребенка, Тимашук, после письма Власику, в случае смерти Жданова от инфаркта, она могла заявить, что всех предупреждала, а если бы Власик ее записку и ленты кардиограммы уничтожил, то она бы предъявила их фотокопии.

К этой версии примыкает Мухин, ко мнению которого, письмо Тимашук было настоящим доносом. Вот как обосновывает свою версию Ю. Мухин: «Давайте поставим себя на ее место. Вот мы сделали кардиограмму и из нее узнали, что у Жданова инфаркт и для того, чтобы его спасти, нужно немедленно прописать ему строжайший постельный режим. Если мы честные врачи, то что бы мы сделали? Правильно, мы немедленно бросились бы к Жданову и убедили его лечь, не вставать и не сильно шевелиться. Спасать, так уж спасать! А что сделала Тимашук? Она ни слова не говорит Жданову, по требованию Егорова и Виноградова меняет свой диагноз, а затем пишет записку Власику, причем находит гдето фотоаппарат, чтобы снять фотокопию кардиограммы. (Саму кардиограмму она приложила к записке). Как это понять? А понять это нужно только так.

Скорее всего, ей плевать было на Жданова, она заботилась только о себе. Ведь если бы Жданов умер, а вскрытие показало, что у него был инфаркт, то все врачи (Майоров, Егоров, Виноградов) хором бы указали пальцами на нее как на виновницу — ведь это она своей расшифровкой кардиограммы «убедила» их, что инфаркта нет. Вот Тимашук и застраховалась, послав письмо Власику. Теперь, в случае смерти Жданова от инфаркта, она могла кричать, что всех предупреждала, а если бы Власик ее записку и ленты кардиограммы уничтожил, то она бы предъявила их фотокопии. Мне думается, что она сама не сильно верила в свой диагноз и, если бы Жданов выздоровел, то она бы оправдалась перед Власиком, что от старательности «перебдела». Но Жданов умер, и теперь она своей запиской поставила, как минимум, на грань увольнения Егорова, Виноградова и самого Власика».

Четвертая версия — она это сделала по долгу службы, работая секретным сотрудником МГБ. Тимашук была агентом МГБ. То есть, она доносила по долгу службы. Сама Тимашук настаивала в своих последующих письмах (о них чуть позднее), что целью письма было сообщение о разногласиях среди членов консилиума.

Есть свидетельства, что Тимашук была секретным сотрудников МГБ. В своих показаниях от 26 ноября 1952 г. чекист В.И.Масленников, начальник оперативного отдела Главного управления Охраны показал, что вплоть до конца сентября 1948 г. никто в оперативном отделе не знал о письме Тимашук. То ли оно не покидало архив, то ли оно так и валялось в бумагах Сталина. Но потом, в том же 1948 г. оперативный отдел откуда-то узнал о письме и попросил Власика познакомить с ним. Но Власик отказал. Оказывается в конце сентября в МГБ пришла секретная информация от секретного сотрудника Юриной. Доклад ее датировался 8 сентября 1948 г. Масленников узнал об этом от двоих коллег из МГБ (не из Охраны! Вот ещё бардак-то) Дьякова и Румянцева. Масленникову ничего не сказали ни Власик, ни Линько. Это был доклад «сексота» (секретного сотрудника МГБ). Юрина знала о совещании 6 сентября. Она утверждала, что там необъективно обсуждалось заявление Тимашук. Об этом сообщении от Юриной знал Власик. В интерпретации Брента и Наумова, Юрина была сама Тимашук.

На XX съезде Хрущев сказал, что она была агентом. Потом ни в одном письме Тимашук не опровергает слова Хрущева о том, что она была секретным сотрудником МГБ. 26 ноября 1952 г. на допросе офицер МГБ Масленников признался в том, что 8 сентября в Охрану поступило сообщение Юриной. По словам Масленникова, т., Румянцев заместитель Масленникова, сообщил Масленникову, что сообщение Юриной доложено им главе Главного управления Охраны т. е. Власику и его заму, Лынько. Последний отправил его Абакумову, но инструкций не последовало.

В пользу версии агента говорит и такой факт — в своих письмах Кузнецову Тимашук пишет также, что по поводу ее письма Власику и неправильного лечения Жданова ее вызвали к следователю «в конце года», а июль и начало августа это не конец года. По сути, Тимашук жалуется, на то, что информация о ее первом письме стала доступной всем.

Самой же главной странностью дела Тимашук является тот факт, что она за 4 года была награждена 3 орденами. В 1950 году она получила орден «Знак Почёта». В газетах об этом не сообщалось. В 1953 г. она была награждена орденом Ленина и об этом писали все центральные газеты. Правда, потом в апреле орден забрали, но об этом чуть позднее. В 1954 г. уже после убийства Берия новое правительство наградило ее орденом Трудового Красного Знамени «за безупречную работу». И сообщения об этом не было ни в одной из советских газет. Несколько лет она была депутатом Октябрьского райсовета.

Как справедливо пишет Мухин: «По тем временам это многовато (три ордена за 4 года — АВТ.) даже для физика, занятого созданием водородной бомбы. Она не была изобретателем, не совершила никаких открытий. За что столько наград?»

В 1950 г. Тимашук работала в Кремлевской больнице и получила орден Знак Почета. Когда конкретно и за что? Думается, что после октября, поскольку осудили и расстреляли ленинградцев в октябре 1950 г. Как подметил Мухин, трудовые ордена СССР вне правил давались либо за какой-то исключительный трудовой подвиг, либо к юбилею, если награжденный был большой шишкой и его юбилей праздновался. Но Тимашук была скромным врачом, кроме этого, в 1950 и в 1954 гг. у нее не было никаких юбилеев, т. е. вне правила ее не должны были награждать. А правилом было давать трудовые ордена по итогам пятилетки: наиболее отличившимся в пятилетке предприятиям выделялись ордена, которые сами предприятия распределяли между наиболее отличившимися работниками. Но четвертая пятилетка 1950 годом только заканчивалась, пятая заканчивалась в 1955 г., следовательно, «орденоносными» годами были 1951-й и 1956-й. А Тимашук получила ордена в 1950-ом и в 1954-ом. За что?

Кое что начинает проясняться, если вспомнить, что в 1950 году осудили ленинградцев, а в 1954 году ленинградцев реабилитировали и осудили, а затем расстреляли Абакумова. Прудникова предполагает, что для того, чтобы разоблачить ленинградцев, Абакумов предложил Тимашук написать письмо Кузнецову, чтобы заставить того нервничать. Если это так, тогда награждение Тимашук орденом Знак почета становится понятным. Она разоблачила опасную организацию в и 1950 г. после суда над ленинградцами получила свой орден. Итак, если предположить, что Тимашук получила свой первый орден в 1950 г за раскрытие Ленинградской банды, то все сразу становится на свои места.

С другой стороны, в те годы, когда люди узнавали, что тот или иной деятель арестован, то они считали своим гражданским долгом сообщить о фактах деятельности арестованного, которые они до той поры не могли оценить. Тот факт, что Тимашук ничего о Кузнецове не сообщила в рамках принятого тогда в СССР доносительства на начальство, говорит о том, что она участвовала в операции с Абакумовым.

Летом 1954 г., когда реабилитировали ленинградцев (а их реабилитировали 30 апреля 1954 г.), Тимашук, видимо, сообщила о комбинации Абакумова, что привело к осуждению Абакумова. За в 1954 года Тимашук была награждена вторым орденом, орденом «Трудового Красного Знамени» с формулировкой за долгую и безупречную службу. Тут возможны два варианта. Либо Тимашук помогла реабилитировать Ленинградскую группу и их реабилитировали либо дала показания на Абакумова и того расстреляли. Тимашук могла показать, что именно Абакумов спровоцировал ленинградцев. Если мы вспомним, что орден она получила летом 1954. Абакумов был осужден и расстрелян в декабре. Ленинградцы реабилитированы весной 1954 г. Поэтому, скорее всего, Тимашук получила орден «Трудового Красного Знамени» за помощь в реабилитации Ленинградской группы.