Сидни Шелдон – Пески времени (страница 79)

– Замечательно. – И со вздохом добавил: – Все же я думаю, что его лучше было бы повесить на площади у всех на виду.

– Конечно, ваше превосходительство. Но в этом случае я бы уже не мог гарантировать вам порядок.

– Возможно, вы правы. Не стоит создавать лишний повод для волнений. Казнь с помощью гарроты медленнее и мучительнее. И если кто-то и заслуживает гарроты, так это Хайме Миро.

– Простите, ваше превосходительство, – сказал начальник тюрьмы. – Но, насколько я понимаю, судейская коллегия собирается рассмотреть последнюю апелляцию, представленную защитниками Миро. Если она пройдет, как мне?…

– Не пройдет, – прервал его премьер-министр. – Казнь состоится в назначенное время.

Совещание было окончено.

В половине восьмого утра к воротам тюрьмы подъехал фургон с хлебом.

– Хлеб привезли.

Один из дежуривших у ворот охранников, заглянув в машину, посмотрел на шофера.

– Ты что, новенький?

– Да.

– А где Хулио?

– Он заболел и слег. – Отдыхал бы и ты, amigo.

– Что?

– Сегодня утром никаких поставок. Приезжай дНем. – Но ведь каждое утро…

– Никого и ничего не пропускаем, пока кое-что не отправим. А теперь задний ход, разворачивайся и катись отсюда, пока мои ребята не рассердились.

Шофер обвел глазами уставившихся на него вооруженных солдат.

– Ну что ж. Понятно.

Они наблюдали, как грузовик развернулся и укатил по улице. Командир поста доложил о случившемся начальнику тюрьмы. Когда навели справки, выяснилось, что прежний водитель был в больнице, пострадав в дорожной аварии.

В восемь утра на улице напротив тюрьмы взорвалась машина, в результате чего было ранено с полдюжины человек. В обычной ситуации охранники, оставив свои посты, попытались бы разобраться в происшествии и помочь раненым. Но у них был строжайший приказ. Они оставались на своих местах, а случившимся занялась гражданская гвардия.

Об инциденте было немедленно доложено начальнику тюрьмы.

– Они могут пойти на что угодно, – ответил он. – Будьте готовы ко всему.

В 9.15 утра над территорией тюрьмы появился вертолет. С обеих сторон на нем было написано «Ла Пренса» – название самой известной ежедневной испанской газеты.

На крыше тюрьмы были установлены два зенитных орудия. Дежурный лейтенант, взмахнув флажком, дал пилоту предупредительный знак. Вертолет продолжал кружить. Офицер взял полевую рацию.

– Господин начальник, над нами вертолет.

– Есть какие-нибудь опознавательные знаки?

– Нам нем написано «Ла Пренса», но краска выглядит свежей.

– Сделайте предупредительный залп. Если не подействует – сбивайте.

– Слушаюсь.

Он кивнул стрелку.

– Пальни рядом.

Снаряд пролетел в пяти ярдах от вертолета. Им было видно испуганное лицо пилота. Артиллерист перезарядил орудие. Вертолет резко взмыл ввысь и исчез в мадридском небе.

«Какого черта они еще придумают?» – подумал лейтенант.

В одиннадцать часов утра в комнату для посетителей тюрьмы вошла Миган Скотт. Она выглядела бледной и осунувшейся.

– Мне нужно встретиться с начальником тюрьмы Гомесом де ла Фуенте.

– У вас назначена встреча?

– Нет, но…

– Простите, но сегодня утром начальник никого не принимает. Если вы позвоните ему днем…

– Скажите ему, что это Миган Скотт.

Он посмотрел на нее внимательнее. «Так это и есть та богатая американка, которая пытается освободить Хайме Миро. Я был бы не прочь позабавиться с ней пару ночей».

– Я сообщу о вас начальнику.

Через пять минут Миган уже сидела в кабинете де ла Фуенте. С ним было еще с полдюжины человек из тюремного начальства.

– Чем могу быть вам полезен, мисс Скотт?

– Я бы хотела встретиться с Хайме Миро. Начальник тюрьмы вздохнул.

– Боюсь, что это невозможно.

– Но я…

– Мисс Скотт, нам всем хорошо известно, кто вы. Уверяю вас, мы все были бы рады помочь вам, если бы могли, – с улыбкой сказал он. – Мы, испанцы, очень отзывчивый народ. К тому же мы сентиментальны, и время от времени мы не против закрыть глаза на некоторые правила и установки. Но, тут улыбка исчезла с его лица, – не сегодня, мисс Скотт. Сегодня особенный день. У нас ушли годы, чтобы поймать человека, с которым вы хотите встретиться. Так что сегодня – день, когда мы обязаны следовать всем правилам. Хайме Миро теперь встретится только с Богом, если у него он есть.

Миган подавленно смотрела на начальника тюрьмы.

– Но можно… можно мне хоть взглянуть на него?

Один из заместителей, тронутый страданием, написанным на ее лице, хотел было что-то сказать, но сдержался.

– К сожалению, нет, – ответил де ла Фуенте.

– Можно я напишу ему несколько слов? – произнесла она сдавленным голосом.

– Стоит ли вам писать покойнику? – Он посмотрел на часы. – Ему осталось жить меньше часа.

– Но ведь он подал апелляцию. Разве она не будет рассмотрена судейской коллегией?

– Они проголосовали против. Мне сообщили об их решении пятнадцать минут назад. Миро отказано в обжаловании приговора. Казнь состоится. А теперь, с вашего позволения…

Он поднялся, все встали. Обведя глазами комнату, Миган посмотрела на холодные беспощадные лица и содрогнулась.

– Да простит вас Господь, – сказала она.

Они молча смотрели, как она поспешно вышла из комнаты.

За десять минут до полудня дверь камеры Хайме Миро открылась, и в нее вошли начальник тюрьмы Гомес де ла Фуенте в сопровождении двух своих помощников Молинаса, Арранго и врача Мигель Анунсьон. В коридоре стояли четыре вооруженных охранника.

– Пора, – сказал начальник тюрьмы.

Хайме поднялся со своей койки. Он был в наручниках, его ноги были закованы в кандалы.

– Я надеялся, вы задержитесь.

Он держался с таким достоинством, что де ла Фуенте невольно восхищался им.

«В другое время и при других обстоятельствах мы могли бы стать друзьями», – подумал он.

Тяжело переставляя закованные в кандалы ноги, Хайме вышел в пустынный коридор. По обе стороны от него встали охранники и Молинас с Арранго.