Сидарта Рибейро – Подсознание (страница 58)

Мы теряем нить воспоминаний о ночных сновидениях и сразу начинаем думать о том, что предстоит: строим проекцию на будущее, мысленно продумывая, что нужно сделать этим новым днем. Воспоминания, которые используются для моделирования наших планов, подкрепляются высвобождением норадреналина. Он непосредственно участвует в процессе концентрации внимания на сенсорных раздражителях, которые бомбардируют нас во время бодрствования.

Итак, возможность спасти сновидение исчезает на пути от кровати до ванной. К тому времени, когда мы добираемся до зубной пасты, — через несколько минут — шанс вспомнить последний утренний сон уже полностью упущен.

Сновидение — это физиологический конструкт, специфическая траектория мнемонических активаций, твердо направляемая компасом желания, но не всегда способная произвести цепочку ярких, подвижных или красивых образов. Каждое сновидение само по себе испытание, возможность воспроизведения образов.

Они могут потерпеть неудачу на первом образе, споткнуться на первой сцене или продолжаться в динамическом процессе производства. Спектр значений содержит огромное количество вариаций — от сна с несовершенными и унылыми образами, танца теней, распадающегося на болезненные ассоциации, способные вызвать шок, грусть или сожаление, до переплетения сюжетов, глубоко резонирующих с эмоциями сновидца наяву. Они полны деталей, трогательно сцепляющихся друг с другом в правдоподобной композиции о внутренней жизни автора.

Иногда спящий прерывает сон. То ли для того, чтобы заняться ребенком, то ли для похода в туалет или на кухню. Онейрический нарратив иногда после возобновляется, будто человек возвращается к роману — длинной, сложной, взаимообусловленной последовательностью сцен, отмеченных действиями взаимосвязанных персонажей, каждый со своей миссией и целями. В этих случаях становится очевидным наличие согласованности и организации между разрозненными частями сна, а также внутренней памяти опыта. Конец сновидения может относиться к намерениям, которые были определены с начала сна.

Вполне обычное явление — возобновление нити сна — указывает на то, что он в значительной степени не случаен и обладает движущими эмоциями, неизменными от одного момента к другому. Хорошо сформированный сон — точная имитация успешного поиска первоначально желаемой награды или успешного бегства от первоначально пугающего наказания, без всякого забвения по пути, без потери контроля над волей, без ослабления желания или страха в любой точке траектории.

Героическая и трагическая история племени лакота — пронзительный пример важности осознанных снов. Лакота восходят к IX веку, когда они, строители земляных курганов для погребения и проживания, поселились в долинах рек Миссисипи и Огайо. В XVI–XVII веках племя двинулось в сторону больших прерий между рекой Миссури и Скалистыми горами — огромного коридора от Канады до Мексики, полного бизонов.

На юге господствовали апачи, навахо и команчи; на севере яростно делили территорию сиу, шайенны, арапахо, кроу, кри, кайова, пауни и другие племена. Все они заключали союзы или воевали друг с другом, а больше всего — против белых захватчиков: французов, испанцев, англичан и, наконец, граждан США. Хаос культурного истощения постепенно уничтожил большую часть огромного индейского населения к северу от Рио-Гранде.

Долгое время заметными исключениями из этого правила были индейские народы, научившиеся верховой езде и имевшие конных воинов, сравнимых с гуннами или монголами: апачи, команчи и сиу. Последнее слово было уничижительным, означало «маленькая змея» или «враг» и употреблялось белыми или другими индейскими группами для обозначения лакота и их близких родственников, дакота и накота.

В первой половине XIX века лакота захватили большую часть центрального коридора Великих равнин. Их жизнью, с боевым искусством и кодексом чести, с характерными молниеносными атаками с целью угона лошадей и снятия скальпов, руководили воины, которые часто были членами тайных обществ и исповедовали религиозные верования, предполагавшие болезненные жертвоприношения ради онейрических видений.

Война с правительством США началась в 1854 году в Форт-Ларами. Прошло всего три года после того, как восемь коренных народов подписали договор об уступке земли. Правительство использовало меньшинство вождей старшего возраста, среди которых был почтенный Медведь-Завоеватель, и попыталось узаконить демаркацию земель, ущемлявшую интересы лакота и шайеннов. Эти племена никогда не признавали землями кроу территории, отошедшие им по этому договору, — обширный участок земли, включающий долину реки Литтл-Бигхорн.

Сдерживаемая напряженность между лакота и белыми взорвалась, когда индеец убил корову, принадлежащую поселенцу. Лейтенант Джон Граттан с 29 солдатами ворвался на стоянку тысячи индейцев и потребовал выдать виновника смерти животного. Медведь-Завоеватель попытался усмирить разъяренных солдат, но его застрелили одним из первых. Агрессия выплеснулась наружу — и через несколько минут был перебит весь взвод.

Убийство Граттана и его солдат вошло в историю как первый открытый конфликт лакота с армией США. Скорее всего, это также был первый случай, когда могущественный воин Красное Облако убил белого человека. Кроме того, это было страшное боевое крещение для застенчивого мальчика по имени Дикая Прерия, который наблюдал за всем, широко раскрыв глаза. Ему было суждено сыграть решающую роль в этой войне.

В последующие недели войска варварски мстили, нанося еще более глубокие душевные раны светлокожему кудрявому маленькому мальчику, пока он, наконец, не сделал свой очень личный выбор: путь отмщения. Отец Дикой Прерии отвел его к священной реке, и он совершил четырехдневное духовное путешествие, постясь на вершине скалы в поисках видения собственной судьбы.

Ему приснился воин верхом на лошади, выходящей из озера, как будто она плыла. На воине была простая одежда, на лице не было краски, а из украшений — только перо в волосах и коричневый камешек за ухом. Он прошел сквозь град пуль и стрел целым и невредимым, но затем его поглотила буря, и люди подняли руки, чтобы удержать его. В конце сна воин выбрался из бури, но в него ударила молния, на тело просыпался град, а молния чиркнула по лицу.

Черный Лось рассказал, что его двоюродный брат Дикая Прерия

заснул и попал в мир, где нет ничего, кроме духов всего сущего. Это реальный мир, который кроется за нашим миром, и все, что мы здесь видим, — что-то вроде тени того мира. В том мире он был на своем коне, и конь, и он сам, и деревья, и трава, и камни — все было духом, и не было ничего твердого, все казалось зыбким. Его лошадь стояла неподвижно, но в то же время колыхалась, как будто это только тень лошади. Вот так он получил свое имя. Оно не означает, что его лошадь была сумасшедшей или дикой, просто в его видении она колыхалась таким вот странным образом.

Именно это видение придало ему великую силу, ибо, когда он шел в бой, ему достаточно было подумать об этом мире, чтобы снова оказаться в нем, чтобы он мог пройти через что угодно и не пострадать.

Отец Дикой Прерии интерпретировал невероятное видение мальчика как свидетельство: ребенок вырастет великим воином, неуязвимым для стрел и пуль. Для этого надо избегать украшений, стремиться к простоте и ничего не брать у своего народа, не желая награды за воинскую доблесть.

Когда Дикая Прерия вернулся, чтобы возглавить свой народ, он взял имя Бешеный Конь. В последующие годы он рос и креп, пока не стал одним из самых надежных предводителей сопротивления войскам в северных прериях. Готовясь к битве, он покрывал тело белыми точками, похожими на град, а на щеке рисовал молнию. В знак смирения и преданности он никогда не носил головной убор — только одно перо.

Со временем Бешеный Конь стал правой рукой Красного Облака и играл ведущую роль в основных сражениях между лакота и множеством гражданских и военных захватчиков. Обуреваемый сильными чувствами, Бешеный Конь стал худшим кошмаром белых людей.

Все, что отмечалось выше, информирует читателя о ряде разных точек зрения, способных помочь в толковании сновидений. Невозможно и нежелательно просто сводить сновидения к биологическим механизмам, таким как электрическая реверберация. При расшифровке приснившихся символов важно помнить, что их генерирует повышенный уровень электрической активности во время быстрого сна, но управляют ими ожидания и желания человека, когда реактивируются сенсорные и моторные ощущения.

Кроме того, мы должны помнить, что нарративы сновидений записываются в банк памяти через экспрессию генов, запускаемую быстрым сном. Эти уровни, независимые сами по себе, но объединенные друг с другом причинно-следственными связями, в перспективе становится легче осознать, так как для объяснения мотивации сновидения необходимо понимать субъективный контекст человека в настоящее время. Только в нем возможно толкование сновидения.

Символы обычно имеют очень личный смысл, который формируется сетями ассоциаций, объединяющими значения на основе концептуального или фонетического сходства, через отдельные многозначные символы, не поддающиеся расшифровке с помощью ключей, общих для разных людей или культур. Сон — очень личная вещь, связанная с сознанием.