Сидарта Рибейро – Подсознание (страница 23)

Древние греки и римляне больше всего ценили именно такие «великие сны» — эпическое путешествие через внутреннюю часть «я», способное расширить границы существования и вдохновить на важные перемены. Классический сон такого типа увидел в 1909 году Карл Юнг, когда сопровождал Фрейда в его исторической поездке в США.

В этот период ученые вели интенсивную дискуссию о структуре человеческой психики. Юнгу приснился незнакомый, принадлежащий ему дом. Юнг решил осмотреть нижний этаж — там были средневековые покои. Он спустился ниже и увидел очень любопытный римский интерьер. Через люк Юнг попал в подвал и туннелем пробрался в маленькую пыльную пещеру. Внутри были артефакты из первобытного общества: кусочки костей, глиняная посуда и два человеческих черепа.

Проснувшись, Юнг решил, что дом был метафорой расслоения человеческого сознания. Самые старые и глубокие уровни представляли те части разума, которые уходят корнями в древнее прошлое.

Этот сон имел решающее значение для развития идеи коллективного бессознательного как источника филогенетических воспоминаний (инстинктов) и транскультурных воспоминаний (архетипов).

Даже в современной городской жизни великие сны рождаются в моменты серьезных перемен в отношениях с окружающим миром: когда ребенок учится говорить, мыслить и адаптироваться к миру взрослых; когда в подростковом возрасте он испытывает потребность в отношениях вне семейного круга, открывает для себя секс; когда взрослеет и впервые, а потом и повторно становится отцом или матерью; когда периодически сталкивается с риском смерти, переживает менопаузу, переходит в пожилой возраст.

В таких случаях сны часто иллюстрируют удивление по поводу необратимости времени: они не касаются повседневных проблем, но отражают неумолимую перемену во всем. Особые, мифические сны, как правило, возникают в определенных возрастных категориях, но могут быть и в любой другой момент жизни, непосредственно связанный с мыслью о конечности всего живого.

Сны, вызывающие древние воспоминания из архетипических циклов, — даже если наполнены впечатлениями прошедшего дня — отображают важные символические переходы на новый этап жизненного пути, полного неопределенности. Возможно также, они что-то предсказывают, но в конце концов исчезают.

До этого момента мы обсуждали разнообразную демонстрацию пересказов снов, чтобы очертить широкие границы феномена сновидений. Наш следующий шаг — разобраться в том, какие механизмы позволяют сновидениям отражать проблемы сновидца, и предложить возможные идеи для их решения.

Глава 5. Первые изображения

Чтобы понять, как появляется и развивается человеческий разум — помня о прошлом и представляя будущее, — нужно сначала разобраться, как варьируются нарративы сновидений в разном возрасте, от младенчества до старости, меняясь в детстве, юности и на разных стадиях зрелости. Взрослый человек видел тысячи снов, но мало кто помнит свой первый в жизни сон. Попробуйте вспомнить — это наверняка будет сон, увиденный после трех лет, когда вы уже овладевали грамматикой и синтаксисом.

Сны, которые были до этого возраста (если они вообще были), вспоминаются редко. Мой первый сон, который я помню, я увидел в четыре года, и это было классическое сновидение об исполнении желаний. Я очень хотел трехколесный велосипед. Я точно знал, какой именно, и во сне мне его подарили родители. Сон был восхитительным. Но я до сих пор помню свое колоссальное разочарование после пробуждения — то были лишь грезы.

Общее для всех переживание с ностальгией отразил в стихотворных строках испанский поэт Антонио Мачадо: «Приснилась однажды мальчику / Картонная лошадка. / Утром проснулся мальчик — / А лошадки нет нигде».

Сюжеты сновидений развиваются вместе с созреванием восприятия, моторики, речи и социализации. Так когда именно мы начинаем видеть сны?

Этот простой вопрос на деле оказывается достаточно сложным — мозг существенно изменяется в течение жизни. У плода он практически сформирован уже к тридцатой неделе беременности, но серьезные изменения продолжаются и после рождения. На ранней стадии развития формируется больше нейронов и намного больше синаптических связей, чем во взрослом мозге.

Созревание мозга соответствует обширному, сложному процессу гибели нейронов и сокращения синапсов, и после увеличения толщины коры головного мозга следует ее уменьшение, начиная с рождения и заканчивая подростковым возрастом.

Переизбыток синапсов, характерный для новорожденного, многократно убывает по мере того, как человек растет и познает мир с помощью органов чувств, движений и разума. Развитие этой способности подобно созданию скульптуры: огромный сгусток нейронов (бесформенный кусок камня) постепенно обретает определенную, но «породы» в нем остается все меньше, а информации появляется все больше — она концентрируется в меньшем числе нейронов, но с конкретными связями, возникшими благодаря опыту.

Отмирание синаптических связей продолжается вплоть до взросления параллельно с образованием небольшого количества новых синапсов при каждом ночном сне.

Чтобы развить эту тему, важно подробнее рассмотреть, что же такое синапсы. Определенные связи между нейронами возникают посредством прямого контакта их мембран. Это обеспечивает поток ионов между соседними клетками через электрические синапсы, однако большая часть соединений происходит через химические синапсы — неполные сближения мембран, которые никогда не соприкасаются.

В щели, характеризующей этот тип синапса, связи между нейронами создает высвобождение молекул нейромедиатора. Они передают сигналы от одной клетки к другой путем кратковременной замены электрического импульса химическими веществами — такими как глутамат или дофамин.

В целом синапсы, участвующие в успешном действии, усиливаются, а активируемые неудачным действием — ослабевают. Большая часть этого процесса происходит во время сна, и еще и поэтому дети спят намного дольше, чем старики. У младенцев фаза быстрого сна длится гораздо дольше, чем у людей любого другого возраста.

Родители младенцев часто утверждают: дети видят сны сразу после рождения. Мимика и движения спящего малыша позволяют не только определить, что ему снится сон, но и эмоцию, преобладающую во время этой умственной деятельности. На наличие эмоций указывают улыбки, гримасы, звуки. Беременные женщины иногда по двигательной активности плода определяют, что он видит сон.

Однако наука в вопросе детских снов настроена более скептически. Главное препятствие к их исследованию — сложность изучения. В довербальной фазе она усугублена: ученый имеет доступ только к вторичной обработке сновидений. Исходный материал такого рода исследования — пересказ a posteriori, составленный тем, кто уже не спит. Рассказ при этом всегда выходит более или менее отредактированным — человек непроизвольно заполняет лакуны в содержании сна и повышает согласованность сюжета. Как при этом узнать, что на самом деле переживал сновидец в глубинах своего сознания?

Получить доступ к истинному нарративу сновидения, свободному от лишних ассоциаций, можно только непосредственно во время сна. Любому известно: если вы не обучены искусству запоминания снов, пробуждение влечет их забвение. Даже самим сновидцам трудно сколько-нибудь достоверно вспомнить пережитые во сне события, а исследование чужих снов сопряжено с еще большими трудностями. Оно опирается на изучение вторичных рассказов, доступных только в их речевом воплощении.

Младенцы не владеют речью, поэтому они не могут описать сновидения. Возможно ли уверенно утверждать, что малышам снится субъективная реальность? Вопрос заслуживает рассмотрения. Понимание происхождения снов может стать решающим шагом к расшифровке механизма возникновения и развития нашего самосознания.

Чтобы представить себе содержание и динамику сновидений младенцев, нужно узнать, в каком возрасте устанавливается быстрый сон. В последние десять недель беременности уже отмечается разница между спокойным и активным сном — предшественниками сна медленного и быстрого. Кроме того, мы знаем: младенцы спят гораздо больше взрослых; быстрый сон новорожденных длится дольше; у взрослых он почти полностью совпадает с наличием сновидений. Однако ничто из названного не позволяет сделать вывод о схожести младенческих снов со сновидениями взрослого человека.

Длительность быстрого сна новорожденных составляет 33% от общего времени сна, но постепенно сокращается и после трех лет стабилизируется на уровне около 10% — примерно как у молодых взрослых. К этому возрасту уже наблюдается регулярное чередование медленного и быстрого сна, образование полного цикла сна — бодрствования, который с возрастом удлиняется. Несмотря на отмеченное сходство, корреляция между сновидениями и быстрым сном у детей не всегда высока.

Словесных описаний сновидений детей до трех лет нет, но это не означает, что младенцы не видят снов. Мы не можем прямо спросить малышей, но никто не мешает внимательно за ними наблюдать. Во время быстрого сна дети довольно активно двигаются. Это позволяет предположить, что их сновидения состоят из богатого субъективного опыта.

Чтобы представить себе детские сны, нужно вспомнить образы, обычные для жизни младенца: тепло и холод, сухость и влажность, вкусы, запахи, звуки, цвета, движения, текстуры и формы — до тех пор, пока они не начнут различать людей и предметы.