Сибери Куин – Ужас на поле для гольфа. Приключения Жюля де Грандена (страница 55)

Очень хорошо. Я не знал о цветах, когда начал заниматься этим делом, но я подозревал, что что-то злое наложило заклятие на мадам. У нее были все симптомы ликантропа для трансформации. А под ее окном, несомненно, раздавался волчий вой. «Он наложил на нее свое проклятие и теперь зовет ее», – сказал я себе, помолившись милосердному Господу. Когда мадам исчезла, я не удивился. Когда она вернулась после ночи в снегу, я был еще менее удивлен. Но кровь на ее руках обеспокоила меня. Была ли она человеческой? Неужели она бессознательно стала убийцей, или это, по счастью, кровь животного? Я не знал. Я взял ее на анализ и обнаружил, что это кровь собаки. «Хорошо, – сказал я себе. – Посмотрим, были ли растерзаны какие-нибудь собаки в этой местности».

Сегодня днем я произвел расследование. Я обнаружил, что в последнее время здесь было убито много собак. Никакая собака, какой бы большой она ни была, не была в безопасности после наступления темноты. Тут я встретил человека, ivrogne – пьяницу, как вы их называете, – который смотрит под обутые ноги не с мудростью, но с завидной регулярностью. Он поклялся стать трезвенником. Pourquoi?[154] Потому что три ночи тому назад, проходя через парк, он был ужасно напуган, – так, что подумал, что это алкогольный бред. Оно было похоже на человека, но и не на человека. У него был вытянутый нос, ужасные глаза и большие, сверкающие зубы, – и оно пыталось убить и сожрать его. Друзья мои, бывший пьяница по-своему описал то, что сегодня вечером пыталось войти в этот дом. То же самое. К счастью для бедного пьяницы, у него в руках был дорожный посох из ясеня, и когда он поднял его, защищаясь, нападающий убежал. «Ага, – сказал я себе, услышав это, – теперь мы знаем, что это действительно le loup-garoux». Поскольку печально известно, что ясень столь же невыносим для оборотня, как и цветок чеснока для вампира.

Что я делаю? Я иду в лес и нарезаю кучу ясеневых прутьев. Потом прихожу сюда. Сегодня вечером волк задумался о напарнике, который прошлой ночью рыскал с ним по снегу. Он одинок, и ему нужен безумный напарник. Возможно, этой ночью они устроят более интересную охоту, чем на собак. Хорошо, я готов. Когда мадам Эвандер, под действием наркотика, не ответила на его зов, он взбесился и пытался влезть в дом. Pardieu, он не знал, что Жюль де Гранден ждал его! Если бы я не оказался здесь, что-то ужасное случилось бы с мадемуазель Острандер. И вот теперь, – он развел худые руки, – этой ночью в мире стало одним чудовищем меньше.

Эвандер уставился на него в изумлении.

– Я не могу в это поверить, – пробормотал он, – но вы сделали свое дело. Бедный дядя Фридрих! Проклятый кровавый цветок! – Он замолчал, на его лице появилось выражение смешанного ужаса и отчаяния. – Моя жена! – выдохнул он. – Станет ли она прежней? Будет ли…

– Мсье, – мягко прервал его де Гранден, – она была такой. Сейчас только лекарство удерживает ее в человеческом обличье.

– О, – воскликнул Эвандер, слезы горя омывали его лицо, – спасите ее! Ради всего святого, спасите ее! Сделайте что-нибудь, чтобы вернуть ее мне!

– Вы не одобряете мои методы, – напомнил ему де Гранден.

Эвандер был похож на умоляющего ребенка.

– Прошу прощения, – хныкал он. – Я дам вам все, что вы попросите, только сохраните мне ее. Я не богат, но, думаю, смогу собрать пятьдесят тысяч долларов. Я дам их вам, если вы излечите ее!

Француз яростно расправил кончики своих усиков.

– Названный гонорар привлекателен, мсье, – заметил он.

– Я заплачу, заплачу! – истерично выпалил Эвандер. Затем, не в силах контролировать себя, он положил свои руки на стол, опустил на них голову и содрогнулся от рыданий.

– Хорошо, – согласился де Гранден, подмигнув мне. – Завтра вечером я возьмусь за дело вашей жены. Завтра вечером мы попытаемся излечить ее. Au revoir, мсье. Пойдемте, друг мой Троубридж, мы должны как следует отдохнуть до завтрашнего вечера.

На следующее утро де Гранден угрюмо молчал. К полудню он оделся и ушел без ланча, сказав, что мы должны встретиться вечером у Эвандеров.

Когда я приехал, он был уже там, и, поздоровавшись, сказал, что главные дела вскоре начнутся.

– Тем временем, Троубридж, mon vieux, я прошу вас помочь мне на кухне. Многое нужно сделать, а времени на это мало.

Открыв большой саквояж, он достал пучок тонких прутиков, которые начал раскалывать, словно для плетения корзин, пояснив, что они из ясеня. Когда было подготовлено приблизительно двадцать пять, он достал из глубины сумки несколько склянок и, взяв большой алюминиевый чайник, начал наполнять его.

– Слушайте внимательно, друг мой Троубридж, – сказал он, – вы должны помочь мне: следите за пропорциями, когда я буду отмерять, поскольку многое зависит от соблюдения формулы. Начнем.

Установив на стол аптекарские весы и мензурку, он вручил мне этот меморандум.

Рецепт:

3 пинты чистой родниковой воды

2 драхмы серы

½ унции касторки

6 драхм опия

3 драхмы асафетида

½ унции зверобоя

¾ унции нашатырного спирта

½ унции смолы камфары

Когда он занялся склянками и мензуркой, я проверял дозы, которые он наливал в кастрюлю.

– Voilà, – объявил он, – готово!

Он быстро засунул ясеневые прутики в кастрюлю с кипящей водой и добавил туда иссоп, ясень, тополь и березовую лозу.

– А теперь, друг мой, если вы поможете мне, мы продолжим, – заявил он, вложив мне в руки большой лоток для отцеживания и следуя за мной в столовую с кастрюлей той смеси, что приготовил.

В столовой мы переместили мебель к стенам, и де Гранден поставил чайник с жидкостью на поднос, который я принес, собрал несколько щепок и развел небольшой огонь. Когда жидкость в чайнике начала кипеть, он встал на колени и начал циркулем с кусочком белого мела чертить круг размером около семи футов в диаметре. Внутри первого круга он нарисовал второй диаметром около трех футов, и в нем прорисовал звезду, состоящую из двух треугольников. В самом центре он изобразил странную фигуру, составленную из круга, увенчанного полумесяцем и поддерживаемого крестом.

– Это ступня Друида, или пентаграмма, – объяснил он, указывая на звезду. – Силы зла не могут проникнуть в нее, как изнутри, так и снаружи. А это, – он указал на центральную фигуру, – знак Меркурия. Это также знак Святых Ангелов, мой друг, и bon Dieu знает, как они понадобятся нам в эту ночь. Сравните, друг мой Троубридж, если хотите, диаграмму, которую я нарисовал, с образцом, который я более тщательно скопировал сегодня из оккультных книг. Засвидетельствуйте, что я все правильно сделал.

Он дал мне в руки диаграмму.

Быстро, работая, как одержимый, он поставил вокруг внешнего круга семь небольших серебряных ламп, на которых указывали семь маленьких колец на диаграмме, зажег фитили и, зажмурившись от яркого света, бросился в кухню и вернулся с отваренными ясеневыми прутьями. Пока он без передышки работал, раздался истерический вопль мисс Острандер, спускавшейся по лестнице:

– Доктор де Гранден, о, доктор де Гранден!

Миссис Эвандер лежала, извиваясь в судорогах, на кровати. Когда мы приблизились, она повернулась лицом к нам, и я замер как вкопанный, от этого зрелища. Красивое лицо молодой женщины искривилось в гримасе; мышцы, вместо того чтобы возвращаться в свое обычное состояние, казалось, неуклонно вытягиваются. Ее губы медленно увеличивались, пока почти вдвое не превысили нормальные размеры; ее нос удлинялся, становился все более острым и резко загибался в конце. Нежно-васильковые глаза, расширяясь, сделались круглыми и сверкали зловещим фосфоресцирующим зеленым цветом. Я смотрел и смотрел, не в силах поверить, и, когда она вынула из-под одеяла руки, я содрогнулся от ужаса. Изящные розово-белые ручки с хорошо ухоженными ноготками превращались в пару иссохших костлявых лап, увенчанных длинными окостеневшими когтями, острыми и изогнутыми, как когти какой-то хищной птицы. На моих глазах милая, хорошо сложенная женщина обращалась в грязную адскую ведьму, отвратительную, омерзительную пародию на самое себя.

– Быстрей, друг мой Троубридж, схватите и свяжите ее! – приказал де Гранден, сунув мне в руку охапку лозы и бросаясь на чудовищную тварь – ту, что лежала вместо Эдит Эвандер.

Ведьма сражалась с одержимостью волка. Ревущая, рычащая, скулящая и царапающаяся, она кусалась и сопротивлялась нашим усилиям. Но, наконец, мы крепко связали ее запястья и лодыжки жесткими веревками, едва сдерживая ее, спустились по лестнице и поместили в мистический круг де Грандена, нарисованный на полу столовой.

– Внутрь, друг мой Троубридж, быстрей! – приказал француз, опустив иссоп в кипящий чайник и запрыгивая в меловой круг. – Мадемуазель Острандер, мсье Эвандер! Ради ваших жизней, уходите из дома!

Муж и сиделка скрепя сердце покинули нас, и де Гранден начал поливать пол вокруг себя жидкостью из кипящего чайника.

Размахивая своим иссопом в виде креста над головой отвратительного оборотня, он произнес какое-то заклинание так быстро, что я не смог разобрать слова. А затем, ударив по ногам, рукам, сердцу и голове женщины-волка пучком веток, вытащил черную книжечку и начал твердым, чистым голосом читать: «Из глубины я призвал Тебя, Господи! Господь услышь мой голос…» И в конце он громко выкрикнул: «Я знаю, что жив мой искупитель… Я – воскресение и жизнь, – говорит Господь, – верующий в Меня, даже в смерти будет жить!»